1 января 2012 года великому нашему разведчику, англичанину Киму Филби (1912–1988) исполнилось бы 100 лет

Наверное, и поэтому выходит в молодогвардейской серии «ЖЗЛ» книга журналиста «Российской газеты» Николая Долгополова «Ким Филби», в которой автор сделал попытку рассказать о 25 «московских» годах, прожитых руководителем так называемой «Кембриджской пятерки» Филби в нашей стране после исчезновения из Бейрута в 1963-м.

Среди собеседников Долгополова — руководители нашей разведки, соратники и ученики Филби, правда, до сих пор почти все их имена под грифом «Секретно». Однако здесь немало материалов, рассекреченных Службой внешней разведки специально для этой книги. По одной главе посвящено и четырем соратникам Кима по «пятерке» — Гаю Берджессу и Дональду Маклину, сбежавшим в Москву от ареста, и Энтони Бланту и Джону Кернкроссу, оставшимся в Англии.

Сегодня мы представляем читателю небольшую часть беседы Николая Долгополова с женой разведчика — Руфиной Ивановной Пуховой-Филби. Они были вместе 18 лет.

Дом разведчика — его крепость

И все-таки совпадения бывают. Оказалось, я долгие годы был соседом Филби. Неужели за все эти годы мы не встречались в наших двух уютных переулочках в самом центре Москвы? Как могли разминуться, не столкнуться в булочной ли, в аптеке, на том же Телеграфе, куда я всегда гонял сначала за отцовской, а потом и за собственной почтой? Да просто во время прогулок по городу, агрессивно ощетинившемуся на забитых народом центральных улицах, зато такому тихому, патриархальному в своих старинных закоулках, где еще оставшиеся от прошлой жизни немолодые прохожие порою, будто в деревне, вежливо здороваются друг с другом.

Иногда мне даже кажется, что мне попадалась на глаза эта хорошо одетая пара — Ким Филби и Руфина Ивановна. Да-да, вот они идут вместе, я обгоняю их, и слышится мне английская речь, в которой вдруг проскальзывает семейная шутка-присказка семейства Филби: «Все это не так просто».

Но, нет. Ничего такого не было. Это уже играет воображение, выписывая сценки из другого, не моего жанра. И поэтому тихо бреду вниз мимо больницы с театром, попадая через пару минут в переулок неподалеку от прудов, где и жил Филби.
Сейчас Руфина Ивановна осталась в этой квартире одна. И уже на пороге, без лишних слов и объяснений, понятно: здесь все, как при нем.

Книги повсюду, начиная с прихожей. А вот и приемник моей юности «Фестиваль», который превратился в верного друга Филби.
— Ким радиоприемник обожал, — говорит мне Руфина Ивановна. — С семи утра вот так садился на этот стул и слушал Би-би-си. Стакан чаю и, конечно, сигареты, сигареты, сигареты. Всегда вставал рано, не важно, как провел ночь.
— Мучился бессонницей?

— Конечно. Все время — снотворное, но бесполезно. И читал, читал до полуночи. Не умел читать полусидя, полулежа. Садился, спускал ноги с постели. Рядом на маленьком столике книги и, естественно, пепельница.

— Даже ночью курил?

— Курил. Особенно когда у него приступ: или кашля, или сердечный. Вообще при любом недомогании первое, что делал, хватался за сигарету.

— Казалось, наоборот. Расшатанные нервы?

— Нервы еще от той, старой жизни. Накопилось. Да и потом… в каком положении он здесь оказался в первые годы.
— А это ваши с Кимом фото тех времен.

— Последних времен. Выглядит плохо, здоровье ухудшилось. А вот рядом висит то, что прислал ему Энтони Блант. Помните эту историю?

— Честно говоря, нет.

— Кто-то принес в советское посольство в Лондоне пакет. Не оставил никакого письма, записки. Просил передать Киму Филби. И нам принесли. Ким раскрыл — картина. Долго думал, от кого? Автор — Пиронезе, колонна Антонина, и он тогда по имени Энтони понял. Колонна — в честь Победы. Это — как символ общей Победы. К тому же Блант — специалист по итальянскому искусству. Ким хотел тогда его поблагодарить. Но потом передумал — боялся навредить. Блант довольно скоро умер. Ким переживал и пожалел, что не написал ему. Бланта, конечно, добила Тэтчер. Он получил иммунитет, а она его нарушила. Это невиданно для англичан — они слово держат.

Муж не брал жену в разведку

— Руфина Ивановна, спасибо за экскурсию. И, если позволите, попробую расспросить вас о профессиональной работе Кима Филби. Наверняка за эти 18 лет он рассказывал о своей жизни там.

— Как вам сказать. Чувствовалось, что о деталях работы говорить ему не хотелось. Рассказывал, как убегал в 1963-м из Бейрута: на пароходе «Долматов». И поведал интересную деталь, о которой нигде не упоминают. Был у них с советским куратором, там работавшим, условный знак. Когда тот проходил мимо его дома, Ким видел куратора с балкона — значит, назначена встреча. Если вдруг предстоит побег, знаком опасности должна была стать газета в руках куратора. И человек этот мимо дома в нужный момент прошел, только вот газету забыл. Ким встретился с куратором, но что надо бежать прямо сейчас, не знал. Рассказывал мне: «Я ушел, как был в этом костюме с одним носовым платком — и все».

— Вы с этим куратором не встречались?

— Была с ним нежданная встреча. Фамилия его П-в. Я тогда имен не знала, а познакомилась с ним на улице. Ким любил прогулки. В тот раз были на Красной площади. Возвращались, и тут должна вам объяснить: все время была я под страхом. Постоянно снились кошмары. Меня все время пугали, что его могут похитить, убить, хотя Ким считал, что это полная ерунда, и относился к этому спокойно. Но, будучи человеком исключительно дисциплинированным, поступал всегда так, как говорили. Никогда ничего не нарушал. Он бережно относился к людям — со всех точек зрения. Повторял: «Ну, а вдруг со мной что-то случится? Значит, будет отвечать тот, которому все это поручили».

И вот мы идем, глубокая зима, морозный день. Ким любил такую погоду. Проходим мимо еще той, старой гостиницы «Националь», и я вижу человека, который приближается к нам. И на моих глазах его лицо резко меняется — становится свирепым, ужасным. И этот незнакомец кидается на Кима. Я застываю, как соляной столб, но вдруг вижу, они оба улыбаются и обнимаются. Оказалось, это был тот самый П-в, который был его контактом в Бейруте и с которым он здесь никогда не виделся. Чисто случайная встреча. Потом П-в приходил к нам в гости с женой. Пригласили и нас к себе. Через несколько лет этот человек умер.

— Затрону тему серьезную. Существует мнение, что Киму Филби дали убежать из Бейрута. Допрашивал его приехавший из Лондона старый друг Николас Элиотт, чуть ли не сразу после тяжелейшего разговора улетевший обратно в Англию. А местный резидент Лан общался с Филби только по телефону. Небрежность для таких асов непростительно странная. Как этот момент оценивал сам Филби?

— Приезжал человек, допрашивал. И, вместо того чтобы сразу забрать, дал ему время — субботу и воскресенье. Ким рассказывал, как ему пришлось уходить с пустыми руками. На такой случай у него была приготовлена сумма денег, которую он оставлял жене. Тем не менее Ким всегда был готов к неожиданному исчезновению.

Я вам расскажу о другом. Ким был необычайно теплым, доброжелательным человеком. Вот он сидит в кабинете, работает, печатает на машинке. Я открываю дверь, хочу что-то сказать, но понимаю, что не вовремя, и ухожу. Но он тут же поворачивается с улыбкой, как бы ни был занят, и спрашивает: «Что ты хотела?»

— Это любовь к вам, интеллигентность или выдержка?

— Это нельзя воспитать. Натура есть натура. Даже с вежливыми людьми случается всякое. Один из наших кураторов был человеком вполне достойным. Но случился эпизод, который привел Кима в бешенство. Мы путешествовали по Волге и каждый день обсуждали, какой у нас маршрут. Собирались у нас в каюте — мы с Кимом, сын Джон с женой, наш куратор. Я задаю куратору вопрос, пытаюсь обсудить какое-то предложение, а он сидит и, не глядя на меня, листает и листает журнал. Что было с Кимом! Он в бешенстве вскочил со стула: «Кто не вежлив с моей женой, тот оскорбляет меня». Он произнес это по-русски.

— Руфина Ивановна, ваш муж задавал высокую планку. Может, для большинства она слишком высока?

— Да, это так. Например, с Кимом невозможно было ездить в метро. Выплескивается поток, куда-то устремляется. А он всегда всех пропускает. Я иду, привычно лавируя в толпе, и его теряю. Вижу его далеко, а он все еще пропускает, пропускает… И так каждый раз. Рассказывал, что, приехав в Москву, решил зайти в знаменитый наш «Елисеевский». Подходит к магазину, открывает дверь. Видит женщину и пропускает ее. А за этой женщиной ринулся один мужчина, другой, все подряд. Ким смеялся: «Я стоял, как швейцар, держа эту дверь». Вот напротив — стоит его кресло. И всякий раз, когда я входила в комнату, он вставал.

— Руфина Ивановна, давайте вернемся к работе вашего мужа. Было ли нечто такое для нашей страны сделанное, чем он особо гордился?

— Да. Часто он повторял: «Прохоровка, Прохоровка».

— Это о материалах, которые он с друзьями по «пятерке» передавал накануне Курской битвы?

— Да. Я-то о Прохоровке мало слышала, все больше о Курской дуге. А он повторял: «Прохоровка — это же я». Никогда свою роль не выпячивал, но в этом случае гордился.

— А об атомной бомбе вопрос возникал?

— Это другое дело. Рассказывал, как он сумел выйти из опасной ситуации, когда на него впервые пало подозрение. Написал две статьи, смысл которых сводился к одному: ни в коем случае не признаваться.

«Пятерка», «шестерка», «туз»…

— А о друзьях по «пятерке» он не вспоминал? Кто был для него самым близким?

— Смелость расставлять по степени близости на себя не возьму. Но о Берджессе Ким говорил, что он был необыкновенным, безумно талантливым. Пожалуй, наиболее блестящим. Однако не сумел себя реализовать. Щеголял экстравагантностью. Рассказывал Ким про него смешную историю. Часто они встречались на приемах, и если была жара, то прямо во время торжества Берджесс мог пойти под душ, не раздеваясь, — в костюме, в галстуке, в туфлях. И объяснял потом: «Ничего страшного — это все синтетика».

— А Ким пострадал из-за него?

— Это когда вместо того, чтобы просто помочь Маклину, Берджесс сбежал вместе с ним. Конечно, если бы не Берджесс, Ким мог работать и работать.

— Обиделся на него здорово?

— Да, обиделся, даже не хотел с ним встречаться. Но была у Кима незаживающая рана. Один из сотрудников разведки написал, будто Филби отказался встречаться с Берджессом, когда тот лежал в московской больнице и хотел его видеть. Но я-то хорошо знаю, что это неправда. Ким мало говорил о работе, а здесь высказывался часто. Повторял: «Берджесс хотел видеть меня перед смертью, хотел сказать мне что-то важное. А ему сообщили, что меня нет в Москве. Почему они так жестоки?» А Киму ничего не сказали. И то, что он не мог тогда увидеть Гая, оставалось болью.

— Давайте перейдем к следующему из «пятерки».

— Я бы добавила еще о Берджессе. Известно, к чему привели его выходки. И то, что он ночевал у Кима в Вашингтоне, было против всех правил. О Дональде Маклине известно многое. С ним так близко Ким знаком не был. Маклин работал в МИДе, они не часто пересекались. А с Берджессом Ким был связан. Гай пришел в контрразведку раньше, это он рекомендовал туда Кима. А когда Ким вместе с Маклином работали на одно общее дело, по всем правилам они не могли встречаться. Но всегда Ким был высокого мнения о нем.

— Давайте перейдем к Бланту. О картине, присланной им из Лондона, вы уже рассказали.

— Про Бланта… Ким к нему очень хорошо относился.

— А вы знали о нем еще до речи Тэтчер?

— Да. О Кернкроссе — нет. Ким никогда не произносил этого имени.

— Как?

— Это было тайной. Он только смеялся, потому что кого только не назначали «пятым». Даже одного из его начальников.

— Холлиса. Начальника британской контрразведки.

— Ким очень веселился по этому поводу

— Знал, что это не так?

— Конечно, знал. Но на многие вопросы Ким отвечал: «Об этом я не могу говорить». По поводу Бланта Ким переживал. Особенно после того выступления Тэтчер. Ким вообще плохо к ней относился. Говорил, что она мещанка, не леди.

— А относительно Кернкросса хочу вас спросить: они были знакомы?

— Не знаю и гадать не хочу. Получилось так, что все сосредоточились на так называемой «Кембриджской пятерке».

— А как Филби относился к некоторым ошибкам, ими допущенным? То же проживание Берджесса у него в Вашингтоне…

Старался в ту пору помогать ему? Сдерживать? Отвадить от питья?

— Ким сознавал, что это ошибка. И все-таки хотел помочь Берджессу. У него осталось двойственное чувство. Хотел удержать его от чего то: талантливый человек был совершенно неуправляемым. С другой стороны — это грубое нарушение правил. Когда стали копать, каждая деталь была против них.

— Берджесс так никогда и не объяснил, почему он вдруг рванул в Москву с Маклином?

— Никогда. Маклин — другое дело, у него не было другого выхода. И Ким устроил ему побег и в результате сам пострадал. А вот Берджесс… Его побег был неоправдан и привел к провалу. И это взбесило Кима.

— Руфина Ивановна, а случалось ли, чтобы в минуты откровенности муж говорил вам, что ошибся, что не нашел здесь того, что искал?

— Он не считал свою работу напрасной… Но очень переживал, когда видел бедных стариков. Чуть не слезы на глазах. Едва ли не каждую бабушку переводил через дорогу, нес ее сумку. Повторял: «Это они выиграли войну. Почему они такие бедные?» Он получал 500 рублей.

— В то время прямо генеральская зарплата.

— Испытывал угрызения совести, все время сравнивал себя с этими стариками. Знал, какая пенсия у моей мамы, ориентировался в нашей жизни и считал, что такие деньги получает незаслуженно. А у нас с Кимом не было никакой сберкнижки. Все деньги мы проживали.

«После Кима»

— Как вы пережили 1990-е с кризисом и инфляцией?

— Мне после ухода Кима назначили пенсию как вдове генерала — 200 рублей. Но грянула инфляция, и она просто исчезла. Получала в переводе на валюту долларов пять. Что-то надо было делать. Понимала, что по специальности я уже вряд ли куда-нибудь устроюсь. Ну, пойду мыть лестницу.

— Слом всей страны.

— Теперь я оказалась совсем в другом положении… Но прошло какое-то время после начала тяжелых 1990-х. Служба внешней разведки воспряла духом. Тоже мне помогает. Жизнь продолжается. Но ощущение потери не уходит. С этим надо жить.

Книгу Николая Долгополова «Ким Филби» из молодогвардейской серии ЖЗЛ можно приобрести: в магазине издательства «Молодая гвардия» (ул. Сущевская, д. 21, подъезд 1), в Торговом Доме «Москва» (ул. Тверская, д. 8, стр. 1), в Торговом Доме «Библио-Глобус (ул. Мясницкая, д. 6/3, стр. 1), в сети книжных магазинов «Московский дом книги).
http://www.rg.ru/2011/11/24/philby.html
«Российская газета». Неделя.
24.11.2011
Николай Долгополов