Александр Проханов обожествляет краски

Александр Проханов. Хождение в огонь. Издательство "Молодая Гвардия", 2011 год.

Это автобиографическая книга писателя Александра Проханова.

В романах Проханова все слишком серьезно и выспренне, и порой недостает важнейшего качества его устной речи - острого живого юмора, иронии и самоиронии. Но эта книга читается быстро и с интересом, текст легок и прозрачен. Дело в том, что Проханов книгу наговорил. А говорит он отлично. Получилась динамичная современная проза.

Проханов рассказывает все то, что можно найти в его бесчисленных интервью да и в книгах, и в биографии, написанной Львом Данилкиным. И все же хочется читать снова. Книга Проханова - о приключениях. Жизнь как приключение.

Здесь есть все ключевые сюжеты прохановской судьбы: игра в футбол черепом на кладбище, работа лесничим, вхождение в литературу, Юрий Трифонов, застолье у Михаила Шолохова, "Литгазета" с легендарными Чаковским и Сырокомским. Китайские солдаты, убитые на границе, когда "красная звезда стреляла в красную звезду". Поездки на космодромы и глобальные стройки. Путешествия на войну: в Афган, в Никарагуа, в Кампучию. Чернобыль после взрыва. Наконец, большая политика: создание своей газеты, участие в двух исторических драмах - 1991 и 1993 годов. Чеченская война.

Проханов запомнил и зафиксировал множество выпуклых - жутких и прелестных - деталей, по которым и выстраивает летопись своей жизни. Забавно, что поворотные моменты все время связаны с животным, нечеловеческим миром. Плачущий кровавыми слезами черный бегемот, в которого угодил снаряд. Желтый крокодильчик, сраженный во время пулеметной стрельбы. Клин журавлей над Парламентом в Москве "в зеленом каменном небе" накануне расстрела здания из танков. Спелость и гниение. Все рядом. Вот природное, сочное, победное. А вот гибнущее, обреченное, мучительное. Продолжение бунинской алчности до самых резких и ярких красок мира. В этом предельном эстетизме мало гуманизма, но очевидна жажда земного бессмертия. Недаром Проханов цитирует по своему жестокую фразу древнего летописца, которую в "Жизни Арсеньева" в свою очередь цитировал Бунин: "Вещи и дела, аще не написании бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются".

И, конечно же, книга заполнена бабочками. Бабочкам посвящена отдельная глава. Он восхищен ими, даже пьющими ядовитый нектар из воронок, оставленных радиоактивными бомбами. Проханов любит бабочек, как и жизнь, странною любовью. И любит, и губит.

"Я поймал ее среди этих джунглей африканских. Штаны были изодраны в клочья, кровоточили раны, и по ним ползали черные, страшные муравьи, которые меня грызли. Я разделся, сбрасывал с себя этих муравьев. И только когда освободился от последнего, умертвил эту бабочку".

В наговоренной книге есть постоянные идеи Проханова. Он имперец, советский и русский патриот. Однако в этой книге он особенно явно предстает эстетом. Не просто художником, а эстетом. Человеком, обожествляющим краски.

Не случайно книга, где есть и стихи, и интересные фотографии, завершается стихотворением "Вместо эпилога", вполне легкомысленным и декадентским, а потому особенно честным:

"Век мой вскрикнул, вспыхнул и умчался,

И растаял где-то вдалеке.

Я в саду сиреневом качался

В клетчатом дырявом гамаке".