Пьющие чеченцы, беглые итальянские монахи, идеологические лакуны и кросс-культурный ликбез в книге Алауди Мусаева «Шейх Мансур». Книга Алауди Мусаева «Шейх Мансур», вышедшая в знаменитой серии ЖЗЛ, уже успела вызвать скандал в определенных кругах. Дело даже не в том, что предводителя первого масштабного восстания чеченцев против русской колониальной администрации-де-факто признали замечательным человеком. И уж тем более не в содержании — никто из возмущавшихся, похоже, книгу так и не прочел.
Эмоции большей частью спровоцировала аннотация. Вот она: «Шейх Мансур — чеченский народный герой, пытавшийся отстоять независимость горцев от Российской империи. Возглавив в 1785–1791 годах народное восстание на Северном Кавказе, он одержал немало побед над царскими войсками. Неравенство в силах и вооружении, распри среди сторонников Мансура сделали свое дело — шейх был взят в плен и окончил свои дни в Шлиссельбургской крепости. Его деятельность оставила глубокий след в памяти чеченцев и других народов Кавказа. Мансур стал предтечей великого имама Шамиля, который считал себя его продолжателем».
Ну и что, спрашивается, было возмущаться? Аннотация очень удачная, потому как великолепно выполняет свою главную задачу — дает представление о содержании книги. Книга действительно рассказывает историю первого чеченского имама Мансура, и рассказ этот выдержан именно в той тональности, в коей составлена аннотация. Мансур — герой без страха и упрека, дело его правое, а память о нем навсегда останется в наших сердцах.
