Василий Маргелов: «Оружие, как и женщину, нужно трогать как можно чаще»

К 110-летию легендарного командующего ВДВ в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга «Маргелов»

Огромный портрет Героя Советского Союза в небольшой комнате на КПП. Под ним каллиграфическим почерком — основные вехи внушительной биографии генерала. Над ним — парящий Ил-76 и раскрывающиеся в голубом небе белые купола. Пожалуй, это первое, что я увидел в воинской части, куда меня привезли служить срочную в середине 90-х.

Это было тяжелое как для страны, так и для армии время, когда от бывшего могущества остались лишь воспоминания офицеров. Которые и передавали молодому пополнению маргеловские принципы, вбивая в нас вместе с психологией победителя простые десантные истины — «никто, кроме нас» и «нет задач невыполнимых». В те лихие годы они оставались незыблемыми. Как и прыжки, на которые приходилось добывать горючку. Войска Дяди Васи (как неформально расшифровывается десантниками аббревиатура ВДВ) всегда должны оставаться на высоте.

Книга Сергея Михеенкова — это даже не столько биография легендарного командующего ВДВ, превратившего крылатую пехоту в элиту Вооруженных сил. Именно к нему пришло понимание того, что десантуре нужны хорошая, мобильная, защищенная от огня противника бронетехника, подвижные средства, которые должны сбрасываться с самолетов и где можно хранить и всегда иметь под рукой дополнительный боекомплект, запас продовольствия и медикаментов. Но эта книга — и боевая история великой страны в лицах, запахах и судьбах. От Польши до Афганистана. История, которую ковал и Василий Филиппович — мечом, умом и крепким витиеватым матерком.

Польша

— Василий Филиппович, — обратился ко мне комдив. — Ни о том, какой в Ляховичах гарнизон, ни об обороне поляков сведений нет. Дерзости тебе не занимать. Бери броневик, отделение автоматчиков. Но только, прошу, не лезь на рожон и действуй аккуратно. Город мы должны взять малой кровью. Задача ясна?

— Так точно! — ответил я…

…Получив «добро», мы двинулись в путь. Спустя некоторое время увидели скелет сгоревшей легковушки, а через несколько километров — взорванную танкетку. Остановились, огляделись. Мост через речушку был свободен. Пролетев его на бешеной скорости, выехали на окраину. На улицах — ни единой души… …Спустя некоторое время броневик подскочил к ратуше. Я с автоматчиками направился к входу в здание, условившись с водителем о том, чтобы минут через десять он дал из пулемета очередь в воздух. Возле входной двери стояли два полусонных полицейских, которые, завидев нас и броневик со звездой на башне, стали изумленно протирать глаза. Сообразив, что это не сон, они бросили оружие и пустились наутек.

На третьем этаже путь нам преградили два польских жандарма, но направленные дула автоматов поумерили их пыл. Я понимал польский и уяснил, что сейчас у бургомистра идет совет, решавший, как и чем предстоит оборонять городок. Связав на всякий случай перепуганных до смерти жандармов, мы ворвались в большую комнату.

— Шановне панове! Руки вверх! — громко скомандовал я. — Вы арестованы! Сопротивление бесполезно. Наши войска уже заняли все подходы к городу. Вам, полковник, советую прямо сейчас связаться со своим полком и распорядиться о сдаче частям Красной армии.

И тут, в подтверждение моих слов, прогремела длинная пулеметная очередь. Эффект ее был впечатляющим. Трясущимися руками командир польских жолнежей взял телефонную трубку и слово в слово повторил в нее мой ультиматум. Мы вывели из ратуши городского голову, начальника полиции, полковника, дав еще для острастки вверх несколько очередей, отправились в обратный путь.

Финляндия

Однажды финский отряд лыжников напал на полевой медсанбат. Сняли охрану, затем принялись за медперсонал и раненых. Вырезали всех, не пощадив ни тяжелораненых, ни лежачих. Комбриг Шевченко вызвал к себе командира разведбата и сказал, показывая на окоченевшие в снегу трупы медсестер:

— Смотри, капитан.

— Нужен ответ, товарищ комбриг, — стиснув зубы, сказал капитан Маргелов, вглядываясь в остекленевшие глаза молоденькой санитарки. — Я знаю, кто это сделал. Салльский батальон четвертого корпуса.

— Ответить нужно так, чтобы ближе чем на сто шагов они боялись подходить к нашим раненым и санчастям.

— Понял, Петр Семенович.

Через час батальон уже стоял на лыжах, ждал приказа. Капитан Маргелов привел роты к бывшему медсанбату, построил перед шеренгой мертвых, сложенных на парусиновых палатках, и зачитал приказ.

К исходу дня они были уже в тылу 4-го армейского корпуса финнов. Разведка сообщила: в лесу обнаружен банно-прачечный отряд, охрана небольшая, личный состав отдыхает в землянках и палатках. Маргелов вздохнул с облегчением: слава богу, не санчасть…

Окружили лесную поляну. Перерезали телефонныйпровод. Бесшумно сняли часовых. А затем… Уходя, оставили записку, финкой прикололи ее к двери землянки: «Салльцам — за русский медсанбат». Весть о резне в тылу 4-го корпуса мгновенно облетела финские войска. Налеты на тыловиков прекратились. Не трогали тыловые службы и разведчики капитана Маргелова. Размен был произведен, и негласный договор действовал до окончания «зимней войны».

Сталинград

Ветераны Мышковского сражения свидетельствуют, что в этот день немецкие танкисты использовали во время атаки грязный прием. Впереди танков гнали пленных красноармейцев, а на лобовой броне сидели женщины с детьми…

Вот как генерал Маргелов вспоминал ту атаку: «Посмотрев на замерзших в окопе бойцов, я понял, что они испытывают те же чувства, что и я. Многие из них, прильнув к прицелам ПТР и пулеметов, с яростью сжимали в руках до побеления пальцев противотанковые гранаты, были готовы растерзать фашистов.

— Внимание! — подал я команду бойцам. — Первый залп в воздух! Как только люди попадают — стреляйте по зверям!

Гвардейцам не надо было пояснять, кто тут был кто. Они меня поняли сразу. Когда первый наш залп в небо разорвал воздух над заснеженной степью, двигавшиеся впереди танков люди, словно поняв наш замысел, как по команде, упали на землю. Словно ветром сдуло и женщин с брони головных машин. А еще через мгновение меткие выстрелы наших бронебойщиков превратили несколько танков в чадящие костры".

Звезда Героя

В наградном листе говорилось: «За умелое управление войсками при форсировании р. Днепр и овладении г. Херсон, проявленные при этом инициативу, настойчивость и личную храбрость полковник Маргелов достоин звания Герой Советского Союза».

Однако ночная «самоволка» на правый берег Днепра не прошла Маргелову даром. Когда он в первый раз вернулся с захваченного плацдарма, чтобы эвакуировать раненых и организовать переправу подкрепления, сразу попал, как пишут биографы, «в объятия» командира корпуса. «Маргелов, ты бросил дивизию! Как всегда, бурная реакция, отборный мат, угрозы отдать под трибунал, потом обычный «расстрел», и когда арсенал ругательств иссяк, начался более спокойный разговор.

Маргелов начал с доклада:

— Один полк уже на том берегу. Дерется. Расширяет плацдарм. Второй заканчивает переправу в районе города. Мы с бойцами третьего батальона выстояли и обеспечили успех всему соединению. Если сейчас продвинемся здесь и здесь в глубину еще хотя бы на километр, немцы почувствуют, что дело пахнет окружением, и начнут покидать город.

У соседей в это время шла тяжелая переправа. Дело не ладилось. А тут все-таки, как ни крути, успех. И его нужно развивать. Чанчибадзе улыбнулся, скупо процедил:

— Молодэц.

Первый прыжок

Старшина крутил головой, весело посматривал то на генерала, то на полковника, как будто хотел что-то сказать. Когда гондола прекратила подъем, полковник на вопросительный взгляд старшины отрицательно помотал головой и отвернулся, с трудом сдерживая смех. Маргелов заметил эту немую сцену, но по неопытности ни оценить, ни прочитать ее не смог.

Много позже, когда Маргелов уже стал командующим ВДВ, произошел один забавный случай, напрямую связанный с его первым прыжком. На показательные прыжки курсантов собралось, как всегда, много гостей. Партийные работники из обкома и области. Генералы из Минобороны. Артисты, писатели, журналисты. И вдруг объявляют: а сейчас вместе с группой курсантов свой первый прыжок с парашютом совершит корреспондент «Комсомольской правды» подполковник такой-то! Самолет поднялся, набрал высоту. А тем временем в транспортнике происходит вот что. Десантники, как всегда, сидят в два ряда, ждут. Вдруг один из них встал, подходит к корреспонденту и говорит:

— Слышь, пацан?

Тот встрепенулся обиженно:

— Как?!

А десантник ему тут же «саечку». Тем временем дверца распахнулась. «Пошел!» Когда приземлились, журналист, расстроенный, пришел и начал жаловаться командующему:

— Меня, подполковника, какой-то курсант…

Маргелов выслушал подполковника, похлопал его поплечу и сказал:

— Радуйся, звездюк (в оригинале было жестче — Ред.), тебя десантники в свои ряды приняли. По полному обряду. В свое время меня, генерал-майора и командира дивизии, такой чести не удостоили. Так-то…

Берет и «тельник»

— Был у меня в дивизии морячок, Володя Макаров. После ранения уже в Венгрии нас догнал, в сорок пятом. Капитан. Довоевать совсем ничего осталось. Так, в тельняшке, и закопали… — И Маргелов решительно подытожил: — Тельняшки надо вводить. Только другого цвета, под цвет погон — голубые. А? Как думаешь?

— И голубые береты, — добавил генерал Лисов (заместитель — Ред.).

Работа над новой формой продолжалась до июня 1969 года, когда вышел приказ министра обороны № 191 о новых правилах ношения военной формы. Новыми правилами вводился голубой берет. Для солдат — со звездой в венке. Для офицеров — с кокардой ВВС. Красный флажок с эмблемой ВДВ правилами не предусматривался, но, несмотря на это, носился на левой стороне в гвардейских частях как знак отличия.

БАЙКИ О ДЯДЕ ВАСЕ

«Вот это мои десантники!»

Звонит командующему из ближайшего отделения милиции дежурный и говорит:

— Василий Филиппович, такое дело… Мы тут в городе задержали двоих ваших пьяных десантников.

Маргелов выслушал дежурного, уточнил:

— А где они сейчас?

— В отделении. Сидят вот, голубчики.

— Нет, это не мои десантники, — и положил трубку.

Проходит какое-то время, снова раздается телефонный звонок из милиции. Дежурный взволнованным голосом сообщает:

— Василий Филиппович! Двое ваших десантников, которые сегодня были задержаны в городе нашим нарядом и доставлены в отделение, протрезвели, связали наряд, разнесли дежурную часть, выбили окно и через него убежали!

И тогда, выслушав дежурного, Маргелов с восторгом воскликнул:

— Да! Вот это — мои десантники!

ЦИТАТЫ

«Личное оружие, товарищи офицеры, чтобы оно было безотказным и надежным, как и женщину, трогать надо как можно чаще».

«Вы — десантники! А что такое — десантник?! Если даже оказался внизу, все равно не сдавайся! А себе тверди: наша берет!»

«Раньше надо было научиться отнимать и делить! Сейчас нам отнимать не у кого и делить, следовательно, нечего. Значит, остается одно: учиться складывать и умножать!»

ВОСПОМИНАНИЯ СОСЛУЖИВЦЕВ

Прикрывал от осколков

Из рассказа адъютанта командира 218-го полка Григория Бабочкина:

«Перед лавиной танков и самолетов ополченцы оказались безоружными. Надежда на новенькие пушки не оправдалась — в зарядных ящиках не оказалось ни единого снаряда.

Навряд ли кому-то из нашего полка удалось бы уцелеть, не имей мы такого командира, как Маргелов. В безнадежных, казалось бы, ситуациях, а было их немало и на Дороге жизни, и на Ораниенбаумском пятачке, сохранял хладнокровие и находил решения. От полка осталась горсточка, но и она стала силой, достаточной, чтобы вырваться из окружения, укрыться в лесах и болотах, чтобы мобилизоваться для сопротивления, а затем и наступления. Уж этот жизнью солдата дорожил. Дорожил он чужими жизнями. Не сидел бы я сейчас с вами, если бы в крутые моменты не только я заслонял Маргелова от пуль и осколков, но и он меня".

КОММЕНТАРИЙ ВНУКА

Михаил МАРГЕЛОВ:

Наш характер — это рациональное упрямство

В конце книги автор написал, что среди внуков маргеловский характер ярче всего проявился в Михаиле Маргелове, ныне вице-президенте ПАО «Транснефть». Что же это за характер?

— Это рациональное упрямство, — пояснил мне Михаил Витальевич. — Не дерусь, потому что дерусь, а иду вперед, потому что знаю, зачем и для чего. Не останавливаться, спокойно принимать вызовы и давать на них продуманный ответ — свидетельства этому есть во многих операциях деда. В бой под его командованием бойцы всегда шли подготовленные и с четким планом, умея правильно реагировать на форс-мажоры. Учиться всегда самому и передавать свой опыт другим. По многим историям о Василии Филипповиче вы могли понять, что за его суровостью к солдату всегда стояла постоянная забота о нем — преданность тем, кого ведешь в бой. Они были его главной семьей.

После Отечественной войны в Советском Союзе создавалась иллюзия «мирного неба». Это понятно, страна должна была выйти из серьезной катастрофы, пришедшей в каждый дом, и продолжить жить. Мы сегодня знаем, что «мирное небо» было не таким уж и мирным. Армия никогда не переставала быть инструментом в решении уже политических вопросов. Развал Союза, повлекший развал всего, в том числе и армии, привел к большим трагедиям в чеченских войнах. Никогда Василий Филиппович Маргелов не стал бы посылать неподготовленных и плохо вооруженных детей на смерть. Уроки сделаны. Сегодня наша армия в состоянии дать отпор любому врагу, вернулось уважение к военным, подвиги не замалчиваются, героев помнят. Думаю, он был бы спокоен.

Источник: ««Комсомольская правда»»
Автор: Александр Коц
Ссылка: https://www.kp.ru/daily/26926.4/3973304/
Дата публикации: 27.12.2018

Книги