0
Ваша корзина пуста
серии

Бондаренко Владимир Григорьевич

9 отзывов

БОНДАРЕНКО ВЛАДИМИР ГРИГОРЬЕВИЧ — литературный критик, публицист. Заместитель главного редактора газеты «Завтра». Главный редактор газеты «День литературы». Владимир Бондаренко родился 16 февраля 1946 года в Петрозаводске. В 1969 году окончил Государственный лесотехнический институт в Ленинграде, затем — Литературный институт им. А. М. Горького в Москве. После его окончания работает заведующим литературным отделом в Малом театре, во МХАТе им. М. Горького у режиссера Татьяны Дорониной. С мая 1997 года — редактор приложения к газете «Завтра» — «День литературы». Член Союза писателей России с 1991 года. Публикуется в газете «Литературная Россия», журнале «Наш современник».

Серии в которых автор принимал участие

Отзывы и рецензии на книги автора

Рецензия
ОБратите внимание что на эту страницу ведет ссылка со страницы Михайлова gvardiya.ru/publishing/authors/mihajlov_v_f с его книги о Лермонтове
Лермонтов
Лермонтов
Курукин И. В.
Положительные качества
1. Свой аргументированный взгляд на жизнь и творчество поэта (подробно об этом в моей рецензии). 2. Обилие цитат из воспоминаний о поэте и литературоведческих трудов. 3. Достаточно полная биографическая информация. 4. Чёткая авторская позиция публициста.
Комментарий (резюме / вывод)
«Я — ветер, что не петь не может!» (Игорь-Северянин). О книге В. Г. Бондаренко Вкусная конфета или пустой фантик? Владимир Бондаренко Одним он казался почти гениальным, Другим — будуарно-бульварно банальным. Вадим Шефнер Укуси меня, цеце! Я живу в Череповце. Игорь Эпанаев, череповецкий поэт Я тоже живу в Череповце. В семи минутах ходьбы от моего дома находится здание реального училища, в котором четыре года учился юный Игорь Васильевич Лотарев (1887−1941). В нескольких десятках километров от моего города находится дом в деревне Владимировке, в котором расположился единственный в России литературный музей поэта Игоря-Северянина. Мне нравится его необычный псевдоним с дефисом. В моей домашней библиотеке есть несколько изданий Игоря-Северянина (со статьями В. А. Кошелева и В.А.Сапогова), брошюра местного краеведа-историка В. Н. Минина «Усадьба „Сойвола“. Поэтическая колыбель Игоря Северянина» и книга местного поэта Вениамина Мальцева «Король поэтов о короле поэтов». Недавно появился том Владимира Григорьевича Бондаренко «Северянин: «Ваш нежный, ваш единственный…» в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия». Расскажу об этой отличной книге. Предлагаю вначале ответить на вопросы викторины, составленной на основе книги Владимира Бондаренко. 1.Какого поэта побаиваются литературоведы: Иосифа Бродского или Игоря-Северянина? 2.Где родился Игорь Лотарев: в Череповце или Санкт-Петербурге? 3.Первое увлечение Северянина: цирк или опера? 4.Кого в 1918 году в Москве избрали королём поэтов: Маяковского или Северянина? 5.Каких двух поэтов Северянин считал своими учителями? 6.Какой сборник стихов Северянина особенно выделяет В. Бондаренко: «Громокипящий кубок» или «Классические розы»? Ответы. 1. Игорь-Северянин. 2. Санкт-Петербург, улица Гороховая, 66. 3.Опера. 4.Северянин. 5. Мирра Лохвицкая и Константин Фофанов. 6. «Классические розы». В книге Бондаренко 21 глава и приложение: 20 писем Игоря-Северянина Георгию Шенгели, основные даты жизни и творчества, библиография. Автор называет главным знатоком жизни и творчества Игоря-Северянина Михаила Петрова. Биограф подчёркивает, что творчеством Северянина занимаются в основном любители, а литературоведы почему-то им мало интересуются (есть монография В. Терехиной и Н. Шубниковой-Гусевой): «Моя книга о нём — первая попытка развёрнутого жизнеописания поэта». Бондаренко объездил «все возможные места пребывания Игоря-Северянина, что помогло понять его характер и привычки». Владимир Григорьевич считает, что самохарактеристика поэта (царственный паяц) весьма меткая: «Эта надтреснутая чашка ущербной славы мешала его творческой жизни. Царственный — но паяц; паясничающий — но на царстве». Из первых глав книги мы узнаем о детстве поэта, петербургском и череповецком (Сойвола, Владимировка, училище в Череповце, реки Суда, Шексна). Игорь Лотарев любил оперу, чтение, но терпеть не мог учиться. Он даже не закончил Череповецкое реальное училище, на этом его образование завершилось. Поэма «Роса оранжевого часа» о детстве и юности Северянина. Для всех секрет полишинеля, Как мало школа нам дает… Напрасно, нос свой офланеля, Ходил в нее я пятый год: Не забеременела школа Моим талантом и умом, Но много боли и укола Принес мне этот «мертвый дом», Где умный выглядел ослом. Убого было в нем и голо, — Давно пора его на слом! «Эта явная недообразованность ощущалась им всю жизнь». Отдельная глава посвящена истории необычного псевдонима Игоря Лотарева. Князь Олег Сойволский, Квантунец, Изгнанник, Мимоза, Игорь Судский — целый список юношеских псевдонимов. Константин Фофанов в стихотворении «Акварель» писал: Я видел вновь весны рожденье, Весенний плеск, зеленый гул… Но прочитал Твои творенья, Мой Северянин, — и заснул. В 1907 году Игорь Лотарев стал поэтом Игорем-Северянином. Обстоятельно анализируются стихи Северянина, посвящённые событиям Русско-японской войны. «Можно по-разному относиться к стихам юного поэта, но нельзя не уважать горячую искренность патриотического порыва». Конечно же, рассказано и о том, как Лев Толстой оценил стихотворение Северянина «Хабанера II»: Вонзите штопор в упругость пробки, — И взоры женщин не будут робки!.. Об этом стало известно из очерка писателя Ивана Наживина: «До какого падения дошла русская поэзия! Вокруг виселицы, полчища безработных, убийства, пьянство, а у них — упругость пробки!» После этих слов великого классика Игорь-Северянин стал знаменитым и модным поэтом. Северянин очень любил поэзию Мирры Лохвицкой и Константина Фофанова, считал их своими наставниками: Я Лохвицкую ставлю выше всех: И Байрона, и Пушкина, и Данта. В книге Владимира Григорьевича есть также глава «Донжуанский список поэта». В Гатчине, например, он не только влюбился и бросил беременную возлюбленную, но и написал сборник «Громокипящий кубок» (1913). Можно прочитать и письма поэта его единственной законной жене Фелиссе Круут. Бондаренко утверждает: «Игорь-Северянин стал основоположником массовой культуры в России. На фоне заумных символистов и изломанных декадентов он быстро вызвал интерес широкой публики. Обладая чутьём на запросы массовых читателей, он начал смело подыгрывать им, при этом умело удерживаясь на грани пародии и издёвки над этим же читателем. Тогда-то он и изобрёл свой грезофарс, соединяя мещанские гламурные грезы с едким фарсом… Куда помещать такие стихи: в раздел сатиры и юмора или в раздел стихов о любви?» «Говоря нынешним языком, поэзия Северянина — это непрерывный троллинг массового читателя». Современники много писали о Северянине: восхищались, издевались, иронизировали. Писали о его безвкусии и необразованности, отсутствии широкой культуры. «Так и вырос поэт с мощным стихийным талантом, но без необходимых знаний». Биограф рассказывает о шутовском эгофутуризме, избрании короля поэтов в 1918 году. Глава о Северянине и Маяковском называется «Два великана». Бондаренко уважительно написал и о самом верном ученике Северянина — о Георгии Шенгели. После отъезда в Эстонию Северянин отказывается от маски царственного паяца. «Начало XX века вообще несло в себе некую карнавальность, маскарад. Думали, маскарад будет весёлым и радостным, получилось наоборот». Творчество Северянина делится на два периода: эпатажный дореволюционный и лирический послереволюционный. Символом второго периода стал сборник «Классические розы» (1931). В Эстонии поэт называет себя не эмигрантом, а дачником. «На место кринолинов и грезерок в поэзию Игоря-Северянина вошла его родная Россия» и Эстония: Россонь — река совсем особая, Чудотворящая река: Лишь воду я ее испробую — Любая даль не далека. И грезы ломкие и хрусткие Влекут к волнующему сну: Я снова вижу реки русские — Нелазу, Суду и Шексну. В 1940—1941 годах появляются стихи, которые биограф называет «сталинским циклом», «сталинским грезофарсом». Например, «Красная страна», «Привет Союзу». Игорь- Северянин умер 20 декабря 1941 года в Таллине. Владимир Григорьевич Бондаренко любит своего героя, любит его поэзию. Об этом он и написал свою замечательную книгу. Спасибо!
Северянин
Северянин
Курукин И. В.
Комментарий (резюме / вывод)
Не так давно, поднапрягши семейный бюджет, я смогла приобрести две новые книги о Лермонтове, вышедшие к юбилею классика в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». «Молодая гвардия», в отличие от нас с вами, сидящих в мониторах и процессорах, гаджетах и ю-тьюбах, всё-таки заботится и о чём-то более возвышенном, чем обзывание друг друга троллями в соцсетях. Великая книжная серия находится на своём пике и, надеюсь, этот расцвет кончится не скоро. Правда, тиражи книг упали с советских 100 000 до 5000 нынешних. Правда, по цене книги стали доступны даже не для всех жаждущих, не говоря о том, что этих жаждущих примерно в такой же пропорции стало меньше, но всё же, всё же… Ничего не скажу дурного о книге Валерия Михайлова «Лермонтов. Один меж небом и землёй». Добротная работа, многогранная, основательная. Недаром вышла она уже двумя тиражами в 12 и 13 годах. Она у меня ещё в процессе долгого чтения, недели через две я одолею этот монументальный текст и, мэйби, поделюсь своим мнением с вами, но пока… Пока это тяжкая работа, на которую нужно мобилизовываться даже мне — если и не гиганту научной мысли, то всё же филологу с высшим советским университетским образованием, а это, простите за нескромность, чего-то стОит. Боюсь, что этот умный и основательный текст будет труднодоступен людям, любящим Лермонтова, особенно нашим юным интеллектуалам, которые иногда и в книги всё же заглядывают. Да и, простите за грубоватый стиль, как-то не цепляет… Кстати, книга Валерия Михайлова доступна в Интернете. Поводом же для написания этого моего — эссе, что ли? — послужила вторая из упомянутых книг в серии ЖЗЛ, только в так называемой Малой серии, которую «Молодая гвардия» издала годом позже, чем работа В. Михайлова в серии «большой». Это книга Владимира Григорьевича Бондаренко «Лермонтов. Мистический гений». Скажу откровенно: давно я не испытывала такого наслаждения от вдохновенного чтения, давно не тянулась к закладке в книге с таким нетерпением, чтобы, не отрываясь, переместить её страниц на двадцать-тридцать вперёд, когда читала эту не совсем биографию. Книга яркая, острая, полемичная, публицистичная. Идёт развёрнутый рассказ о жизни великого поэта, но не в форме обычной биографии «от рождения до смерти», а, согласно второму названию произведения, тому, что не на обложке, но лишь на титульном листе — «Мистический гений». В жизни Лермонтова, действительно, немало мистического, и многие из нас знали это ещё со школьной скамьи, если, конечно, учитель литературы был не отштампованный в пединституте, а мыслящий шире, чем учебник. Тем не менее Владимир Бондаренко сумел расширить и обобщить эту сторону личности и творчества Лермонтова сначала до национального, а потом и до космического масштаба, и уже по ходу чтения этой работы ты проникаешься этим и начинаешь переосмысливать всё, что знал о Лермонтове ранее, получая проекцию, сходную с тем, что когда-то наблюдал на экране кинотеатра. Такая проекция — это взгляд на короткую жизнь и творческий путь великого поэта, не только описывающий и последовательно, в хронологическом порядке излагаемый — это само собой разумеется для формально биографической книги — а философски осмысливающий все тончайшие аспекты личности Лермонтова. Есть и ещё одна, весьма необычная для биографического текста, сторона этой книги — упомянутая мною публицистичность. Вы спросите, как может быть публицистической ЖЗЛовская биография. А вот может. Оказывается, признанному гению отечественной классики нужна защита, да ещё и очень аргументированная. Оказывается, защищать личность и творчество поэта приходится не только от его современников, довёдших его до роковой дуэли, но и от потомков — как близких, в шестидесятые годы 19 века начавших ревизовать его творчество, так и дальних, конца 20 века, начала 21-го, причём защищать-то Михаила Юрьевича приходится не от каких-то кислотных блоггеров, а от самых что ни на есть маститых лермонтоведов, чёрт знает что навешивающих на нашего национального гения. Подробности опускаю, ибо не собираюсь пересказывать книгу Бондаренко. Читайте и убеждайтесь, а, главное, сопереживайте её автору и герою сами. Книга пока продаётся, к тому же она и в «сети» доступна. Гарантирую: не пожалеете! Но о том, что меня поразило в этой необыкновенной книге, помимо того, что я говорила ранее, какие открытия я для себя сделала, я скажу. 1. Я и раньше как-то смутно ощущала то, что Лермонтов — один из лучших ХРИСТИАНСКИХ поэтов русского народа. Теперь, с подачи Владимира Бондаренко, у меня в этом не осталось никаких сомнений. Мы, учившиеся литературе в советское время, причём хорошо и добротно обучавшиеся по очень сильным учебникам, всегда считали Лермонтова радикально, резко антицаристски настроенным писателем, чуть ли не революционным демократом, и во многом это представление остаётся и сейчас, но … Десятка полтора прекрасных духовных шедевров возводят его в ранг лучшего православного лирика, но не в узком, а в общехристианском смысле этого слова. И эти его духовные стихи — не то, что принято именовать «религиозной лирикой» (штамп), а то, чем насытит душу любой мыслящий умом и сердцем человек, даже берущий в руки книгу исламист (если такое возможно себе представить), не говоря уж об атеисте. Одна «Молитва» пятнадцатилетнего Миши чего стОит! 2. САМЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ поэт России. Это тоже до Бондаренко где-то в подкорке сидело, а мотив лирики «земли и неба» по полочкам разложен в «Лермонтовской энциклопедии» 1981 года под редакцией главного советского лермонтоведа В. Мануйлова (стр. 302−304), но автор «Мистического гения» расширил «небесные рамки» до понятий «вселенная» и «космос», чётко всё прописал и обозначил, подведя эмоциональную черту под своими размышлениями на эту тему: «Разве с таким поэтом Россия не должна была первой повернуться к космосу»? Заинтересованных отсылаю на страницы 328−331 бумажного издания, где эта тема раскрывается полно и убедительно на материале «Демона» и стихотворений — как известных, так и не очень. 3. САМЫЙ ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ поэт в русской литературе ВО ВСЕ ВРЕМЕНА. И этот парадокс Владимиром Бондаренко не только слегка очерчен, но уверенно и последовательно раскрыт в первой главе «Мистического гения», которая задаёт тон всей книге, после чего от неё уже невозможно оторваться. 4. Стихотворение «ПРОЩАЙ, НЕМЫТАЯ РОССИЯ…» написано Н Е Лермонтовым, а, скорее всего, Дмитрием Минаевым, талантливым поэтом-сатириком, мне лично известным и немного даже читанным, пик творчества которого падает на 1860-е, нигилистические годы. Об этом можно прочитать на страницах 20−24 книги В.Бондаренко. 5. ЛЕРМОНТОВ-ПРОВИДЕЦ. Тема, в принципе, не новая. Все те, кто более или менее читал Михаила Юрьевича, знают его «Сон» и некоторые другие вещи, например, «Предсказание», созданное 16-летним мальчиком, которые дают нам право намекать на его способность к прорицанию, но В. Бондаренко и тут углубляет это наше представление весьма категорически и аргументированно. 6. Конечно, про ШОТЛАНДСКИЕ КОРНИ поэта знают многие, знал и сам Лермонтов, но не сразу и только понаслышке. Литературоведы протоптали дорожку в Шотландию ещё до Бондаренко, но так глубоко никто, как он, не копнул. Представляете, первый упомянутый в истории этой страны предок автора «Бородина», Лермонт (имя не сохранилось) прославился ещё в битве с Макбетом (правильное ударение на «е»!), которая положила конец прославленному Шекспиром узурпатору и вернула на трон законного короля! Это ведь 11 век от Р. Х. Как жаль, что ни сам поэт наш об этом не знал, ни его отец, ни, главное, госпожа Арсеньева, всячески уничижавшего незадачливого мужа своего дочери! А если бы знала, то как могла сложиться судьба Михаила Лермонтова, а, может, и весь ход русской литературы?.. Более того, потомок этого первого Лермонта, Томас по прозвищу Рифмач, сыграл немалую роль в истории шотландской средневековой литературы, о нём позднее даже балладу написал сэр Вальтер Скотт. Более того, Бондаренко приводит доказательства того, что среди потомков этого Рифмача, был не только наш классик, но и тот, кому он так подражал в детстве, а потом продолжил традиции его поэзии на русской почве — сам лорд Байрон! Вот так: Лермонтов и Байрон — дальние родственники! Поэтому какое-то провидение содержится и в знаменитой первой строке стихотворения «Нет, я не Байрон, я другой…». Гордоны-то (фамилия Байрона по матери) так же восходят к Томасу «Рифмачу» Лермонту по женской линии, как отец Лермонтова по мужской. Помимо этих раскопок, где, правда, Влалимир Бондаренко, не был первым, конкретной его заслугой оказалось то, что он первым из россиян не из-за письменного стола вёл эти изыскания, а сам вместе с сыном совершил путешествие не только по лермонт’овским местам Шотландии, но и по лермонтов’ским местам России в Костромской области (а не в знакомые всем Тарханы), причём часть пути проделана отнюдь не самым комфортным для 21 века способом, что тоже было полным откровением для меня. В книге имеются фотодокументы того и другого. Кстати, о шотландском поиске Бондаренко с большим пиететом и обширным цитированием говорится и в книге Валерия Михайлова «Между небом и землёй», которая вышла первым изданием в ЖЗЛ годом ранее «Мистического гения». 7. Полным откровением, по крайней мере для меня, оказалась такая необыкновенная литературная цепочка, как ЛЕРМОНТОВ — ДЖОЙС. Оказывается в том, что проза нашего великого поэта оказала мягко говоря большое влияние на британского титана 20 века, признавался он сам, и эти признания вы тоже найдёте на страницах книги «Мистический гений». На этом перечень откровений не иссякает (впрочем, каждый найдёт для себя свои откровения, отличные от моих), но заканчивается время, которое я сама себе отвела на сие сочинение. Многое хотелось бы ещё высказать как о прекрасной книге Владимира Григорьевича Бондаренко, так и о самом нашем юбиляре, но лучше один раз прочитать книгу, чем десять раз прочитать о книге, поэтому всех, кому хватило терпения дочитать этот мой опус, призываю раскрыть её страницы и погрузиться в мир «мистического гения». 13/10/2014
Лермонтов
Лермонтов
Курукин И. В.
Комментарий (резюме / вывод)
Пожалуйста, объясните, почему такая фотография на обложке.
Бродский: Русский поэт
Бродский: Русский поэт
Курукин И. В.
Положительные качества
Написано действительно с любовью,верю; легкий язык
Отрицательные качества
автор местами повторяется-до занудства;
Бродский: Русский поэт
Бродский: Русский поэт
Курукин И. В.
Положительные качества
Автор, безусловно, заслуживает доверия!
Отрицательные качества
Уважаемое издательство, посмотрите на обложку книги! Никогда у меня не было ни малейших претензий к оформлению серии ЖЗЛ, но зачем же ставить столь неудачную фотографию! Ведь есть и другие снимки Бродского!
Комментарий (резюме / вывод)
Неудачный выбор снимка для обложка бросается в глаза, к сожалению....
Бродский: Русский поэт
Бродский: Русский поэт
Курукин И. В.
Комментарий (резюме / вывод)
Автор молодец, что проследил шотландские и наши, российские, корни предков поэта, так сказать, на месте. Но он совершенно неправ, когда так решительно нападает на переименование станции метро "Лермонтовская", причем не раз на протяжении книги, связывая это с деятельностью тех, кто отшибает нам память. Во-первых, Красными воротами станция была первые тридцать лет (или чуть меньше) своей жизни, начиная с самой первой, "метростроевской" очереди 1935 года. И последние тоже уже почти тридцать лет. Именно такое имя было неизменно и в проектах, и воплощено в архитектурном оформлении станции, арки именно как символические "красные ворота", то есть именно такой была идея станции. Во-вторых, для любого мало-мальски грамотного и небеспамятного человека свято, что Лермонтов родился именно у Красных Ворот, а не на Лермонтовской площади. А то что иначе остается кроме оболочки двух слов для памяти? Дом, где он родился. снесен, храм. где его крестили, снесен, даже местность и станцию метро разыменовали. Так что в этом смысле автор серьезно неправ
Лермонтов
Лермонтов
Курукин И. В.