Андрей Турков, известный критик, литературовед, представляет на суд читателей одно из первых в новейшее время жизнеописаний Александра Твардовского (1910—1971), свою версию его судьбы, вокруг которой не утихают споры. Как поэт, автор знаменитого «Василия Тёркина», самого духоподъемного произведения военных лет, Твардовский — всенародно любим. Как многолетний глава «Нового мира», при котором журнал взял курс на критику сталинского руководства страной, обнажение всей «правды, сущей, как бы ни была горька» о коллективизации, репрессиях и о самой войне, публиковавший «неуставные» произведения В. Некрасова, В. Гроссмана, А. Солженицына (не обойдена в книге и сложность взаимоотношений последнего с Твардовским), — он до сих пор находится в центре горячих дискуссий. В направлении журнала ряд критиков и партийных лидеров увидели «раздутое критиканство», умаление победы в войне и завоеваний социализма, расшатывание основ государства, а также «великое заблуждение поэта». А. М. Турков, отстаивая позицию Твардовского, показывает его страстным, честным, прин­ципиальным литературно-общественным деятелем, думавшим о народных интересах. Книга полемична, как полемична до сих пор фигура ее героя, как полемична сама недавняя история нашей страны, эпическое осмысление которой впереди.

Алексей Константинович Толстой (1817—1875) — по рождению принадлежавший к двум знаменитым родам Тол­стых и Разумовских, «товарищ по играм» и друг наследника престола, будущего Александра II — карьерному восхожде­нию к верхам власти предпочёл быть «просто поэтом». Начав с «игры в Козьму Пруткова» с братьями Жемчужниковыми, он стал автором знаменитой драматической трилогии: «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович» (до сих пор одна из самых репертуарных пьес), «Царь Борис», а также не менее известной сатирической поэмы «История государства Рос­сийского от Гостомысла до Тимашева», не опубликованной при жизни, но разошедшейся по всей Российской империи в списках (поэма и ныне вдохновляет поэтов на её продолже­ние вплоть до последнего президента). Провидческими ока­зались и многие его стихи, баллады, до сих пор волнующие умы, что справедливо подметил в своё время И. Бродский: «...поэт уникально гибкий и разнообразный... Учитывая про­исшедшее со страной в двадцатом веке, то, что его современ­ники принимали за эскапистские или ностальгические меч­тания, обернулось предупреждением и пророчеством».

Один из «птенцов гнезда Петрова» Артемий Волынский прошел путь от рядового солдата до первого министра импе­рии. Потомок героя Куликовской битвы участвовал в Пол­тавской баталии, был царским курьером и узником турецкой тюрьмы, боевым генералом и полномочным послом, столич­ным придворным и губернатором на окраинах, коннозавод­чиком и шоумейкером, заведовал царской охотой и устроил невиданное зрелище — свадьбу шута в «Ледяном доме». Он не раз находился под следствием за взяточничество и само­управство, а после смерти стал символом борьбы с «немец­ким засильем». На основании архивных материалов книга доктора ис­торических наук Игоря Курукина рассказывает о судьбе од­ной из самых ярких фигур аннинского царствования, ка­бинет-министра, составлявшего проекты переустройства государственного управления, выдвиженца Бирона, вздумав­шего тягаться с могущественным покровителем и сложивше­го голову на плахе.

Известный бельгийский писатель Жан Батист Баронян описывает в своей книге драматическую судьбу одного из са­мых ярких предшественников французского символизма Шарля Бодлера (1821 — 1867). Его поэтические творения вы­зывали в обществе самые противоречивые чувства — от вос­хищения до негодования, а за публикацию цикла стихов «Цветы зла» Бодлера обвинили в попрании моральных устоев и подвергли суду. Но Бодлер был также и очень талантливым публицистом и переводчиком. Статьи и очерки, посвящен­ные художникам и литераторам, и переводы произведений Эдгара По занимали в его творчестве не меньшее место, чем поэзия. Его несомненные дарования признавали такие стол­пы французской литературы, как Гюго, Готье, Сент-Бёв, а вы­дающиеся художники Курбе, Делакруа и Мане писали его портреты.

Князь Александр Невский принадлежит к числу наиболее выдающихся людей нашего Отечества. Полководец, не потерпевший ни одного поражения на поле брани, он вошел в историю и как мудрый и осторожный политик, сумевший уберечь Русь в тяжелейший, переломный момент ее истории совпавший с годами его новгородского, а затем и владимирского княжения. Книга, предлагаемая вниманию читателей, построена не вполне обычно. Это не просто очередная биография князя. Автор постарался собрать здесь все свидетельства источников, касающиеся личности князя Александра Ярославича и проводимой им политики, выстроив таким образом подробную хронику сорока четырех лет земной жизни великого князя. Именно подлинные документы эпохи и составили основу повествования.

Книга писателя и театрального критика Натальи Старосельской посвящена замечательному русскому артисту Виктору Авилову (1953—2004), жизнь которого явила собой ярчайший пример того, как человек создает себя сам. Не имея специального образования, он стал подлинной звездой московского Театра на Юго-Западе, снялся в нескольких десятках художественных и телевизионных фильмов, сформировался в неординарную, интересную и притягательную личность. (ЖЗЛ: Малая серия.

Эта уникальная книга с поистине причудливой и драматической судьбой шла к читателям долгих семьдесят пять лет. Пробный тираж жизнеописания Гоголя в серии ЖЗЛ подписанный в свет в 1934 году, был запрещен, ибо автор биографии, яркий писатель и публицист, Александр Воронский подвергся репрессиям и был расстрелян. Чудом уцелели несколько экземпляров этого издания.

Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со свои­ми смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в дале­ком Нью-Йорке. Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание уче­ных-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, ла­коничность, глубину осмысления жизни при внешней про­стоте. Первая биография Довлатова в серии «ЖЗЛ» написана его давним знакомым, известным петербургским писателем Валерием Поповым. Соединяя личные впечатления с воспо­минаниями родных и друзей Довлатова, он правдиво воссоз­дает непростой жизненный путь своего героя, историю созда­ния его произведений, его отношения с современниками, многие из которых, изменившись до неузнаваемости, стали персонажами его книг.

Зиновия Ефимовича Гердта называли «гением эпизо­да» — среди десятков ролей, сыгранных им в театре и кино, почти не было главных. Но даже самая маленькая роль этого актера запоминалась зрителям: ведь в псе были вложены весь его талант, вся бескомпромиссность, все чувство собствен­ного достоинства. Многочисленные друзья Гердта, среди ко­торых были самые известные деятели российской культуры, высоко ценили его мудрость, жизнелюбие и искрометный юмор. Их воспоминания об артисте вошли в книгу писате­ля Матвея Гейзера — первую биографию Гердта в знаменитой серии «ЖЗЛ».

В истории нашего отечества есть две великие даты — Крещение Руси Владимиром Святым и появление первой печатной книги на славянском языке во времена Ивана Гроз­ного. Первая печатная книга «Послания и деяния Апосто­лов» появилась в первый день весны 1564 года в Москве на Печатном дворе усилиями великого энтузиаста своего дела Ивана Федорова. Детство и учение будущего первопечатни­ка пришлись на времена правления Василия III, незадолго до которого Русь окончательно освободилась от многовекового татарского ига, зрелые годы проходили в тревожные и судьбо­носные времена царя Ивана Грозного. Знавал Иван Федоров милость и поддержку великих князей и духовенства, но и под­вергался незаслуженной опале, работал в Кракове, Львове, Вильне и всегда, где бы ни находился, выступал великим про­светителем и тружеником. Перед читателями — наиболее полная биография Ива­на Федорова, она построена не вполне обычно. Своеобразную оправу строго документированного исторического изложения составляет художественная повесть, которая удачно дорисо­вывает неизвестные черты облика первопечатника.

Литературная репутация Редьярда Киплинга так же неод­нозначна, как его личность. С одной стороны — «бард бри­танского империализма», воспеватель войн и колониальных захватов, с другой — автор замечательных стихов, рассказов, сказок, первый английский лауреат Нобелевской премии. Многие его произведения посвящены Индии, где писатель провел детство и юность, впервые открыв эту громадную мно­голикую страну остальному миру. Его герои — волчий прие­мыш Маугли и юный разведчик Ким, любопытный Слоненок и смелый мангуст Рикки-Тикки-Тави — до сих пор любимы читателями и зрителями разных стран, хотя сам Киплинг с его безнадежно устаревшими политическими взглядами еще при жизни оказался оттеснен на обочину литературной жизни. Автор первой в России биографии Киплинга, известный пе­реводчик Александр Ливергант, рассматривает жизненный и творческий путь автора «Книги джунглей» и «Бремени белых», уделяя особое внимание становлению его писательского дара.

Свою новую книгу писатель Наталья Старосельская по­святила жизнеописанию человека, о котором смело можно сказать, что в его личности выразилась суть страны. Званий наград и регалий у него было так много, что перечислить их можно с трудом. О всенародной любви к нему свидетельствует то, что в его честь родители называли своих сыновей, его имя присвоено планете и арктическому супертанкеру, на сле­дующий день после его смерти футбольная команда «Зенит» -- вышла на матч с траурными повязками. Эта книга рассказывает о судьбе великого артиста и великого человека — Кирилла Юрьевича Лаврова.

Та, которую впоследствии стали называть княжной Тара­кановой, остаётся одной из самых загадочных и притягатель­ных фигур XVIII века с его дворцовыми переворотами, коло­ритными героями, альковными тайнами и самозванцами. Она с лёгкостью меняла имена, страны и любовников, слала пись­ма турецкому султану и ватиканскому кардиналу, называла родным братом казацкого вождя Пугачёва и заставила поволно­ваться саму Екатерину II. Прекрасную авантюристку спонси­ровал польский магнат, а немецкий владетельный граф готов был на ней жениться, но никто так и не узнал тайну её проис­хождения. Неудивительно, что её биография обросла много­численными легендами. Книга доктора исторических наук Игоря Курукина, напи­санная на основе документов, рассказывает о подлинной ис­тории отчаянной искательницы приключений, выдававшей себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны, претендовав­шей на русский престол, которая даже в каземате Петропав­ловской крепости предпочла смерть признанию вины.

Один из величайших гениев в истории человечества, Лео­нардо да Винчи (1452—1519) во многом остается человеком-загадкой. Он не был в полном смысле слова ни профессио­нальным художником, ни профессиональным ученым, но создал шедевры, равных которым история не знает до сих пор. Само его имя стало символом гармонии и красоты, совер­шенства и безграничности человеческого разума. Однако ми­фов и «белых пятен» в его биографии куда больше, нежели ус­тановленных фактов. Свой, во многом неожиданный взгляд на жизнь и творчество самого знаменитого представителя эпохи Возрождения предлагает французская писательница Софи Шово.

Людовик IV, пережив в юности войны Фронды, стал убеж­денным сторонником абсолютной монархии и стремился сделать Францию самым могущественным государством Ев­ропы. Правители соседних стран ненавидели его, подозрева­ли в стремлении к мировому господству, но подражали ему. Он превратил Версаль в блестящую королевскую резиден­цию, которую копировали европейские государи. Король лю­бил театр, покровительствовал Мольеру и Расину и сам выхо­дил на сцену в балетах. К его услугам были первые красавицы государства, но в 45 лет он сам положил конец своим галант­ным похождениям, женившись на бывшей воспитательнице своих незаконнорожденных детей. Однако важнее женщин, охоты, театра была для него война. В молодости он безрассуд­но гарцевал на белом коне перед окопами, а позднее блестя­ще знал топографию мест сражений и отдавал точнейшие распоряжения ошеломленным генералам. Прожив 77 лет, он находился на престоле 72 года — дольше, чем какой-либо другой европейский монарх, пережил своих детей и внуков и передал престол правнуку, войдя в историю как Людовик Ве­ликий и «король-солнце».

«Каждый мужчина больше интересуется женщиной, кото­рая интересуется им, чем женщиной, у которой красивые но­ги», — говорила великая Марлен Дитрих (1901 — 1992). В ис­тинности этих слов не приходится сомневаться, ведь уже после выхода в прокат фильма «Голубой ангел» весь мир был у ее ног. Не стали исключением и знаменитые люди. Немец­кий писатель Эрих Мария Ремарк и французский актер Жан Габен были ее любовниками, а с Эрнестом Хемингуэем на протяжении многих лет она поддерживала дружеские отно­шения. В тесном содружестве с гениальным режиссером Джо­зефом фон Штернбергом она создала легендарный образ и са­ма стала легендой. Марлен прославилась, снявшись за пять лет в семи его фильмах, и это были лучшие фильмы, в кото­рых проявилось ее неувядающее и по сей день очарование.

Сергей Марков, журналист и писатель, — волею судьбы оказавшийся родственником Михаила Александровича Ульянова, проживший рядом с этим поистине народным артистом немало лет, совершивший с ним круиз по Средиземноморью, «колыбели цивилизации» (побывав в странах, связанных с его знаменитыми героями — Цезарем, Антонием, Наполеоном, генералом Чарнотой), сохранивший к нему привязанность на всю жизнь и бравший последнее перед уходом интервью, — представляет в книге выдающегося русского актёра во всей многогранности его натуры, и в галстуке, и без галстука. Не миновал автор и такой полемической темы в судьбе актёра, как поддержка М. С.

О Мольере (1622—1673) сказано всё и не известно почти ничего. Его рукописи не сохранились, дома, где он жил, раз­рушены, даже могилу его нельзя указать с точностью. На ком он женился — на своей дочери или сестре своей возлюблен­ной Мадлены Бежар? Как складывались его отношения с отцом, парижским буржуа, которого он лишил надежд на со­здание династии? Каковы были его отношения с королем Лю­довиком XIV, который танцевал на сиене в его пьесах? Непри­метный в жизни, эксцентричный на сцене, Мольер был прежде всего человеком театра — актером, директором труппы и дра­матургом.

Легенда при жизни и легенда после смерти, Мэрилин Монро прожила яркую, но короткую и трудную жизнь (1926— 1962). Она была воплощением соблазна и сама создала свое великолепие. Не было ни броской красоты, ни врожденной фации, ни безупречной фигуры. Были незаурядные актерские способности, завораживающая фотогеничность, самоирония и клубок комплексов... Она сумела превратиться в секс-сим­вол Америки, но в глубине души желала совсем не этого. Уто­пая в роскоши и боготворимая толпами поклонников, она переживала глубокую трагедию из-за неудавшейся личной жизни и напрасных попыток доказать режиссерам, что «кра­сотка Мэрилин» способна не только демонстрировать собст­венные прелести. Настоящее актерское мастерство проявить ей так и не дали...

Полю Сезанну пришлось ждать признания дольше всех его коллег-художников, год за годом безуспешно посылать картины на официальный Салон, выносить удары критики, отстаивая право быть собой. Сын банкира-скряги, он вынуж­ден был существовать в жалкой нищете на мизерное содержа­ние и много лет боялся признаться отцу в том, что имеет же­ну и сына, а получив большое наследство, не изменил себе. Вечно заросший и лохматый, в затасканной одежде, он жил отшельником, терпеть не мог, когда до него дотрагивались, умудрялся восстановить всех против себя и, казалось, чувст­вовал себя хорошо, только говоря гадости другим. Если ему не удавалось передать на холсте суть изображаемого, он рычал, как зверь, ломал кисти и раздирал незавершённые полотна, мог бросить их на улице мокнуть под дождём и выгорать на солнце. С детства Сезанн дружил со своим земляком Эмилем Золя, а тот выставил его в романе «Творчество» психопатом и записным неудачником. Великий правдоруб, он сгоряча по­рывал с друзьями, пренебрегал любовью и упорно шёл вперёд по раз и навсегда избранному пути: он знал, что создаёт но­вую живопись. Мазками своей кисти Сезанн словно сгущал пространство, прогибал его в пейзажах и открыл новые гори­зонты для живописи авангарда.