Интервью с Александром Бобровым.

Александр Бобров (стоит сзади) с ректором Литературного института (1985—1987) Владимиром Егоровым и поэтами Львом Ошаниным и Константином Ваншенкиным

— Александр Александрович, многие студенты Московского гуманитарного университета (МосГУ) побывали в Белом зале Союза писателей России на вечерах Вашего авторского цикла «Творцы любимых песен», вспоминали знакомые с детства песни, открывали забытые шедевры, сами выступали. И вот — книга в престижной серии «ЖЗЛ» с тем же названием, с перечнем звучавших со сцены имен — Алексей Сурков, Лев Ошанин, Павел Шубин, Виктор Боков, Евгений Долматовский, Михаил Матусовский, Михаил Дудин, Константин Ваншенкин. Значит, это всё не спонтанно, а целенаправленно, с долгим замыслом? Кстати, а почему нет среди героев книги Булата Окуджавы или Владимира Высоцкого?

— Названным авторам, как и любимому мною классику советской песни Алексею Фатьянову, как и наставнику многих молодых Николаю Старшинову, в «ЖЗЛ» посвящены отдельные тома. А насчет долгого замысла — справедливо. Песня — это любовь и дело всей моей жизни, начиная с замоскворецкого детства. Во время семейных застолий постоянно звучали песни, до армии, где я заведовал солдатским клубом, до Литературного института, где учился в семинаре выдающегося поэта-песенника Льва Ошанина, который одобрял мои песенные опыты, звал на вечера и в дорогу по стране. Я отдал дань песне и как бард, и как ведущий теле- радиопрограмм «Русские струны» и «Подмосковные встречи», и как автор многих статей и постов о проблемах излюбленного жанра, о его замечательных мастерах — своих наставниках. Замечу, что со всеми поэтами — героями этой книги — я был лично знаком, кроме рано ушедшего замечательного фронтового поэта и воина Павла Шубина, который тоже воспринимается мной личностно в связи с судьбой старшего брата — Героя Советского Союза Николая Боброва: они воевали в одно время под Ленинградом. Это не похвальба — вот, мол, с кем был знаком и совместно работал-выступал, а залог достоверности и ответственности перед светлыми образами замечательных предшественников.

— Как Вы считаете, понятны ли песни на стихи поэтов-фронтовиков сегодняшнему молодому поколению?

— Вот тут затрудняюсь ответить, хотя мы живем в воюющей стране. Почему? Все песни, ставшие классикой песенного жанра, написаны на настоящие, выстраданные стихи, на произведения подлинной поэзии — даже те, которые кажутся такими простыми на первый взгляд. Ну, что здесь мудреного в стихах Ошанина?

Выстрел грянет,

Ворон кружит.

Твой дружок в бурьяне

Неживой лежит…

Но какой ассоциативный ряд, какой новаторский эпитет в духе фольклора — неживой! Учат ли сегодня в школе пониманию истинной поэзии? Я печатно критиковал задания по ЕГЭ — сплошное начетничество, убогость — дата создания, размер стихотворения, система рифмовки. Это всё — третьестепенное, да и как проверишь сухими вопросами — понял ли ученик, о чем это? В чем нетленная красота строк?

А что слушают сегодня молодые (да и немолодые тоже) со сцены и в интернете? Вот рекордсменом прослушивания в 2025 году по одному из рейтингов стала Анна Асти — с песней «Высшие силы». О чем это откровение?

Я буду с тобой откровенна:

Мне ждать тебя больше нет смысла

Годы молитвы впустую

Пусть он объявится снова

Я ставила в нас запятую

В контракте, подписанном кровью.

Классно — поставить запятую внутри нас и в контракте разом!

Во всех рейтингах ушедшего года как самые популярные песни называют хит Татьяны Куртуковой «Матушка-земля». Текст, особенно запев этой песни, переполненный инверсиями и сюсюканьем — нельзя читать без слез (но не умиления, конечно):

Полевых цветов веночек, в утренней росе цветок

Соловья запев свисточек, сок березовый глоток

Тишины послушать волю, по тропинке в лес густой

Поболтать с березкой вдоволь про него и про любовь.

Это ведь — просто абракадабра, похожая на подстрочник с табасаранского!

Неизменно в списке хитов оказывается песня Ярослава Дронова (музыка и примитивные слова без заморочек — самого SHAMANА) — «Моя Россия».

Темною ночью никак не могу я уснуть,

Звезды в безоблачном небе так ярко сияют…

Стихослагатель Шаман даже не понимает, что есть похожий замечательный зачин:

Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…

Сравнишь и понимаешь, в чем разница, как глубока степень творческого обнищания под «свисток соловья».

С болгарской певицей Марией Жековой

— Существует целая легенда о создании песни «Темная ночь». Насколько точно кинематографический образ передает реальную историю ее создания?

— Весьма реально передает: песня-прозрение, песня-заклинание. В 1943 году, прямо в разгар войны, проходили съемки фильма «Два бойца». Никита Богословский вспоминал: «Как-то поздно вечером пришел ко мне режиссер картины Леонид Луков и сказал: “Понимаешь, никак у меня не получается сцена в землянке без песни”. И так поразительно поставил, точно, по-актерски, сыграл эту несуществующую еще песню, что произошло чудо. Я сел к роялю и сыграл без единой остановки всю мелодию “Темной ночи”. Это со мной было первый (и, очевидно, последний) раз в жизни… Поэт Агатов, приехавший мгновенно по просьбе Лукова, здесь же очень быстро, почти без помарок, написал стихи на уже готовую музыку. Марк Бернес, который всегда долго учил песни, подготовил “Темную ночь” буквально за пятнадцать минут. Песню записали, и утром уже снимали сцену в землянке под фонограмму этой песни…». И капли слышны с протекающей крыши…

Так что это чудо творчества, сопереживания и совпадения, а вот другая знаменитая песня Богословского как раз говорит о силе и пользе профессионализма. Тот же кинорежиссер Леонид Луков заканчивал в эвакуации в Ташкенте в 1941 году фильм о герое гражданской войны — «Александр Пархоменко». Никаких песен в фильме сценарием не предусматривалось, но вдруг, как вспоминал композитор, Луков «весело и темпераментно» описал ему сцену свадьбы одного из героев фильма и сказал, что здесь нужна песня, которую должны были весело исполнять под гитару артисты Петр Алейников и Степан Каюков. Богословский быстро написал мелодию, а вот с текстом песни вышла заминка, так как поэт Евгений Долматовский, приглашенный для участия в съемках фильма, срочно вылетел на фронт. Тогда Никита Богословский сам попытался сочинить подтекстовку — мол, чего там трудного? — траля-ля-ля. Надо сказать, что Богословский был остроумным и литературно одаренным человеком — в зрелом возрасте печатал «Заметки на полях шляпы» в клубе «12 стульев», стал лауреатом «Литературки». Он быстро набросал примитивный текст:

Лучок да картошка, огурчик соленый,

Мировая закуска в огороде растет!

Что нужно нам в жизни?

Лишь садик зеленый,

Свой зеленый садик-огород.

«К моему удивлению, — вспоминал Н. Богословский, — Лукова “стихи” устроили. Каюков и Алейников не без ехидных замечаний в адрес “поэта” — в огороде сразу соленые огурчики растут — выучили песню, смешно исполняли ее на репетициях, а на съемке стало ясно: стилизованные мещанские строчки никак не сочетались ни с лирической мелодией, построенной на народных интонациях, ни с духом всей картины. Все были омрачены, но тут, на счастье, приехал с фронта на несколько дней Долматовский, который написал новые стихи и сразу попал в точку: “Ты ждешь, Лизавета, от друга привета”. И всё стало на свои места, задушевная музыка и профессиональный текст — слились. Пришлось и от свадьбы отказаться — Пархоменко (А. Хвыля) и Гайворон (П. Алейников) поют ее “всерьез” во время кавалерийского похода: “Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы”». Песню подхватили все агитбригады, «Лизавета» особенно полюбилась бойцам-кавалеристам, для которых слова «Одержим победу, к тебе я приеду на горячем боевом коне» звучали как обещание победы и клятва верности. А казалось бы, незатейливые слова.

 А вот еще один пример профессионализма: фронтовая поэтесса Юлия Друнина сроду песен не писала, но когда связала свою жизнь со знаменитым режиссером и сценаристом Алексеем Каплером, он уговорил ее написать песни к фильму «Человек-амфибия», и Юлия Владимировна блистательно справилась с задачей, тем более что композитором был Андрей Петров.

К чему я это всё веду? — Слова песни должны писать настоящие поэты, мастера своего дела. А сегодня этого почти нет, технологии дают простор самоделкам, а нетребовательный слушатель подхватывает белиберду. Знаменитый музыкант Александр Градский повторял, что, если песенный текст хорошо читается без музыки, это и есть первый признак хита. Все лучшие песни советского периода уникальны и состоятельны прежде всего по своим поэтическим качествам.

— А всё-таки, что побудило вас написать книгу именно о поэтах-песенниках, а не только о тех, кто писал «серьезную» гражданскую лирику?

— Вот не повершишь — окончательным толчком стал циркуляр министерства просвещения. Беспрерывно реформируемое ведомство составило невообразимый список песен, как говорится в сопроводительной бумаге: «сформировало перечень песен, рекомендованных для применения (?!) в качестве методического обеспечения при организации образовательного процесса в рамках учебного предмета “Музыка” на уровнях начального общего и основного общего образования. Документ направлен в регионы России».

Ох, как казенно про любимый народом жанр: «для применения»… Уточняется, что работа по созданию списка патриотических песен велась в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Значит, три года понадобилось «для песенного обеспечения» указа. В перечисленный состав экспертной группы не вошло ни одного поэта. Ладно, главное ведь сам плод трехлетних трудов. Он — никудышный: недозрелый и уже с гнильцой. Мне его сразу прислали из Фонда Виктора Бокова — автора всенародно любимых песен, которого просто вообще нет в списке 37 рекомендованных песен. Хотя трудно сказать: «Оренбургский пуховый платок» — патриотическая песня или просто песня о маме? Но уж песня-то «На Мамаевом кургане» с музыкой Александры Пахмутовой — точно патриотическая. Живого классика Пахмутовой преступно мало в этом списке, а рекордсмен тут — О. Газманов — аж три песни из 37-ми — десятая часть! Почему 37-то — по годам жизни Пушкина? Мы с членами Совета по песне Союза писателей России обсудили и опубликовали список 50 песен-шедевров, которые должны знать школьники, но их — мало в странном списке. Маршал Победы Георгий Жуков сказал в интервью, что считает лучшими три песни о войне — «Священная война» Бориса Александрова и Василия Лебедева-Кумача, «Соловьи» Василия Соловьева-Седого и Алексея Фатьянова и «Дороги» Анатолия Новикова и Льва Ошанина. Всех трех песен в списке нет!

Например, прежде всегда включали в сборники и в методички песню на стихи Алексея Суркова, написанные 22 июня 1941 года:

Смелого пуля боится,

Смелого штык не берет.

Ну ладно — смелых нам теперь почему-то, во время СВО, воспевать не надо, но одна из самых любимых солдатами песен — задушевная «Землянка» с музыкой Константина Листова — чем не устраивает составителей?

Упомянутые Ошанин и Сурков, прошедший три войны — уроженцы Ярославской земли, сыны литературного города Рыбинска. Наверное, поэтому руководитель Рыбинского Совета молодых литераторов Александр Рыжков написал малость сумбурное, но горячее и прямое письмо в СМИ. «Список вызвал у литераторов Ярославской области недоумение. Например, там сразу две песни депутата Майданова, но ни одной песни на двоих у классиков фронтовой патриотической поэзии, наших земляков — Алексея Суркова и Льва Ошанина».

Вот тогда я и подумал: коль чиновники образовательного ведомства и даже знаменитые члены экспертного совета не понимают ценности песенного наследства, не знают золотого запаса поющейся поэзии, то надо заниматься просветительской работой неустанно, насколько хватит сил.

Статьи, стихи и тексты, сценарии вечеров начали складываться в книгу, но нужен был решительный толчок, объединительная идея и, конечно, книгоиздательская поддержка. Так вот, окончательное решение подать заявку в издательство «Молода гвардия», которое много лет назад открыло мне путь в литературу, пришло в городе воинской славы Козельске, где литераторы открыли памятник «Писательской роте». Сразу захотелось рассказать о «Песенном взводе», продолжая символический ряд. Но потом еще включил главы и о своих старших товарищах — Льве Ошанине, который по зрению не подлежал никакой мобилизации, и о Викторе Бокове, который во время войны вообще был арестован и находился в Сиблаге. Неважно — они тоже стали певцами народного подвига и песенными летописцами эпохи.

На фестивале «Звучащие строфы Петербурга»

— В чем, на Ваш взгляд, главный секрет той магии, когда стихотворение любого поэта из героев Вашей книги становилось всенародно любимой песней?

— Магия — вообще необъяснима. Но два секрета назову. Прежде всего, они были мастерами Слова, поэтами, для которых песня — не единственный и даже не самый главный жанр, хотя именно она была на слуху, приносила известность, а, благодаря авторским отчислениям, и наибольшее материальное вознаграждение. Но все они работали над стихами много, напряженно, с юных лет и в самых разных жанрах. Например, Лев Ошанин дерзнул написать целый роман в балладах — «Вода бессмертия», Михаил Дудин занимался переводами и блистал эпиграммами, Евгений Долматовский и Константин Ваншенкин писали честную мемуарную прозу, а это учило сюжетности и точности. Недаром на вечере Ваншенкина я принимал зачет по литературному мастерству, чтобы пришли все студенты, чтобы они хоть немного поняли, что такое образная деталь, зримая метафора, которая нужна и журналисту. Вот замужняя женщина приходит на свидание:

И в каком-то странном раже,

Отвернув слегка лицо,

Всё сняла с себя — и даже

Обручальное кольцо.

Какой выразительный жест, какое тактичное иносказание!

Второй секрет: они были не только защитниками Родины на фронте и в тылу, но стали ее деятельными гражданами, которые понимали время, общество, главные задачи, успехи и трудности страны. Это была не показушная, а выстраданная позиция. Недаром поэт Михаил Матусовский, родившийся в Луганске, в семье знаменитого фотографа, написал с Михаилом Фрадкиным песню «Вернулся я на родину». Там есть строки:

Была бы только Родина богатой да счастливою,

А выше счастья Родины нет в мире ничего.

Кстати, Михаил Львович и впрямь вернулся на родину — в Луганске ему установили памятник, который был бы немыслим на украинской территории.

— Были ли среди поэтов, которых Вы знали лично, те, чей «книжный» и «песенный» образ сильно отличался от реального характера?

— Неожиданный вопрос, но тут я хочу сказать прежде всего вот что: все поэты, герои моей книги, были наставниками молодых: преподавали в Литературном институте (там, например, есть именная аудитория Долматовского), вели бесконечные семинары, помогали молодым печататься, устраиваться на работу, обретать свою позицию. А это предполагает открытость, ответственность и честность, потому что молодые остро чувствуют фальшь. И поэтому, при всех неприглядных или спорных моментах в биографиях, не лучших черточках характеров — всё-таки эти поэты (надеюсь, и на страницах книги), являют собой цельный образ — творческий и человеческий.

Поет заслуженная артистка России Татьяна Ветрова

— Под Вашим постом «ВКонтакте» оставила комментарий Татьяна Медведева из Пятигорска: «Как хорошо, что есть люди, которые сердцем радеют о настоящей песне! Кто не дает рассыпаться последним крохам уходящей эпохи популярной, эстрадной, массовой песни! Мы все жили в золотом веке процветания Песни! Песня с большой буквы была и символом, и гимном нашей молодости. Песня шагала в ногу с нами! Мы благодарны тем великим авторам, которые создали бриллиантовый фонд песенной культуры! Последние четверть века мы наблюдаем черную дыру песенной поэзии. И если будут дальше проходить такие “провалы” и “скандалы”, как прошли на конкурсе песенной поэзии имени Н. Н. Добронравова, мы уже никогда не выберемся из этой черной дыры».

Какие стихи или песни этих авторов из бриллиантового фонда звучат в Вашей личной памяти чаще всего?

— Трудно сказать — по обстоятельствам, по настроению. По дороге на дачу проезжаю станцию Снегири. И всегда вспыхивает в памяти, звучит замечательная песня Юрия Антонова на стихи Михаила Дудина:

Мне всё снятся военной поры пустыри,

Где судьба нашей юности спета.

И летят снегири, и летят снегири

Через память мою до рассвета.

Заслуженная артистка России Татьяна Ветрова замечательно спела на Боковском фестивале в Язвицах песню уроженца этой деревни — Виктора Бокова (музыка Григория Пономаренко) «Снег седины». До сих пор звучит в ушах и в сердце.

Болгарская певица Мария Жекова так спела песню Эдуарда Колмановского на стихи Константина Ваншенкина «Алеша», что весь зал встал. Нелегка судьба этого памятника-шедевра, атакуемого политиканами-временщиками.

Внук мой Федор занимается вокалом, он на вечерах «Творцы любимых песен» звонко пел «Ты ждешь, Лизавета…» и одну из любимых моих песен (в книге рассказываю) — «Песню о тревожной молодости» Александры Пахмутовой на стихи Льва Ошанина:

Жила бы страна родная —

И нету других забот.

Опять судьба страны должна волновать каждого!

— Если бы у Вас была возможность задать еще один, самый главный вопрос любому из них сегодня, о чем бы вы спросили?

— Я бы спросил с некоторой тоской и растерянностью: а что же будет с Песней дальше? Константин Ваншенкин в конце жизни написал честные заметки «В мое время». Там он вспоминает многих известных поэтов-современников, памятные коллизии и даже спорит с классиками. «Пожалуй, тверже всего нам запоминается то, с чем мы совершенно не согласны. Вот у Л. Н. Толстого: “Нельзя соединять два искусства — поэзию, музыку. Я на слова, когда поют, никогда не обращаю внимания” (4 мая 1908)».

Эту «совершенно не согласную» запись мастера выразительных стихов, ставшими песнями, в которые хочется вслушиваться, я поставил в самый конец книги преднамеренно: показать, что ХХ век — Русский век, как многие его называют, который принес миру эпохальные события, трагедии и победы — от Октябрьской революции, разгрома европейского фашизма до выхода человека в космос, стал эпохой невиданного расцвета массовой песни, которая зиждилась на подлинной, высокой поэзии, сумевшей, вопреки убежденности мудрого Толстого, как раз соединить «два искусства — поэзию, музыку», и сделать этот сплав крылатым, любимым миллионами думающих и чувствующих людей. Это — феномен искусства ХХ века!

Ф. Бобров поет про Лизавету на вечере памяти Евгения Долматовского

Но мы, увы, стали печальными (кто понимает) свидетелями того, что, оказывается, гений заглянул дальше: в ХХI веке надо, как правило, по толстовскому рецепту: на слова «не обращать внимания», чтобы совсем не опошлиться, не свихнуться, не лишиться вкуса. Великий песенный век закольцован? Порой только один вопрос у меня всплывает: «Песня вся, песня вся — песня кончи-ла-ся?»… Станем слушать попсу на примитивные слова самого исполнителя — Шамана или набор слов композитора Фадеева с использованием ИИ? Или всё-таки будем надеяться на проблески возрождения Русской песни в объявленную эпоху Водолея, который считается знаком России? Тем более что лучшие песни ХХ века, золотые образцы — вот они: звучат в народе, прорываются в эфир и напечатаны в книге!

Студент 3-го курса кафедры журналистики МосГУ Даниил Голдаев, Русское поле. Содружество литературных проектов