Барельеф «Святыня демократии» (Shrine of Democracy) в горном массиве Блэк-Хилс (штат Южная Дакота), содержащий скульптурные портреты четырех президентов США: Джорджа Вашингтона (1732—1799), Томаса Джефферсона (1743—1826), Теодора Рузвельта (1858—1919) и Авраама Линкольна (1809—1865). Высечен в честь 150-летия истории США

4 июля 1776 года тринадцать британских колоний в Северной Америке объявили о своей независимости. Это были небольшие территории, сгруппированные вдоль северо-восточного побережья континента, которым предстояло существенно разрастись и войти в число наиболее могущественных государств мира. Об этой удивительной метаморфозе и о некоторых взаимосвязях США и России мы поговорили с Рубеном Вартаняном — автором книги «Как Америка стала великой: На пути к американской исключительности» (написана совместно с Дмитрием Суржиком).

— Наверное, многие у нас еще по голливудским фильмам усвоили, что 4 июля — День независимости — главный национальный праздник США. В этом году — юбилей, да еще какой: четверть века! Как в Штатах празднуется эта красивая дата?

—  Официальные торжества включают в себя «Великую ярмарку штатов Америки» на Национальной Аллее в Вашингтоне, проведение приуроченных к юбилею спортивных мероприятий (например, турнир по смешанным единоборствам UFC Freedom 250), регату Sail250 (это глобальная регата парусных и военных кораблей, которая пройдет в пяти американских портовых городах — Бостоне, Нью-Йорке, Балтиморе, Норфолке, Нью-Орлеане; в каждом порту будут организованы бесплатные экскурсии и парады), чеканку юбилейных монет.

Тем не менее, в связи с как бурными событиями, происходящими за окном, так и с высоким уровнем политизации, общий энтузиазм к празднованию собственного 250-летия в США заметно ниже, чем он был 50 лет назад, в 1976 году. Например, почти все американские музыканты, которым было предложено поучаствовать в концертах в рамках юбилейной «Великой ярмарки штатов Америки» президентской целевой группой «Свобода 250» (отвечающей за юбилейные мероприятия — в отличие от созданной в 2016 году двухпартийной целевой группы «Америка 250», отвечающей за то же самое), отказались от этого предложения. Более того, от участия в этой ярмарке, идущей с 25 июня сего года, отказались семь штатов.

— Считается, что косвенно становлению Северо-Американских Соединенных Штатов (САСШ), как долгое время называли это государство у нас, поспособствовала и Россия. Отделение этих колоний от Британской империи — тогдашнего глобального соперника нашей страны — было России выгодно. Это так? Согласны?

— В тот исторический момент, конца XVIII века и первых двух третей века XIX, это соответствовало действительности. Общая конкуренция с Британией была основной чертой, что объединяла время от времени политику США и политику Российской империи. Тем не менее, когда в 1890-е американо-британская вражда пошла на спад, оказалось, что единственным, что может обеспечить хорошие русско-американские отношения, является общий враг (в первые две трети XIX века им была Британия, в годы двух мировых войн — Германия). Без этого фактора, предоставленные сами себе  русско-американские отношения стабильно портятся. Свидетельство тому — американская политика на Дальнем Востоке в 1890-е и 1900-е годы, задолго до идеологических бурь холодной войны.

Карта Русской Америки. Из книги Натальи Петровой «Пионеры Русской Америки»

— Затевая разговор о взаимоотношениях России и США, сразу вспоминаешь о состоявшейся в 1867 году продаже русских владений на американском континенте — Аляски, Алеутских островов, земель в Калифорнии и некоторых других. В конце XIX века на территории штата Аляска началась золотая лихорадка, да и в дальнейшем оказалось, что это — весьма богатый край. А в середине ХХ века советский Дальний Восток и Аляска стали регионом соприкосновения находящихся в состоянии холодной войны ядерных сверхдержав… Как Вам кажется, какую роль сыграла Аляска в истории США?

— На мой взгляд, Аляска дала США в последний раз испытать радость от «освоения фронтира» и чувство золотой лихорадки. Помимо этого, контроль над Аляской дал США прямой выход в Артику, с каждым столетием становящуюся всё более важной частью мирового океана. В этом отношении ее роль в истории США та же, что и у любого другого стратегически важного региона — принесение пользы стране в сочетании с сентиментальными воспоминаниями.

— Стремительно развивавшиеся США, созданные как республика — как бы в противовес европейским монархиям, стали восприниматься как далекая и чудесная страна свободы и больших возможностей. Страна, где каждый может реализовать свою мечту. Кажется, подобные воззрения распространились и у нас. И — отразились, например, в русской литературе. Вспоминается, что несправедливо обвиненному в убийстве отца Мите Карамазову его братья Иван и Алеша предлагают бежать в Америку. Тот, правда, отказывается. И, как пишет исследовательница творчества Достоевского Людмила Сараскина, великий писатель от Америки был, в общем-то, не в восторге. Счастливая Америка, страна равенства, воспринималась скорее как утопия, но тем не менее. Интересно, а каким в том же XIX веке был образ России у янки — американцев?

— Он был амбивалентным. С одной стороны, русская культура ставилась американцами достаточно высоко, а русская деловая конкуренция, особенно в зоне Тихого океана, побуждала относиться серьезно к русским перспективам. С другой стороны, по мере обострения соперничества великих держав на Тихом океане и англо-американского сближения, образ России всё сильнее ассоциировался с еврейскими погромами, абсолютной монархией и внутренними пороками (от алкоголизма до политических репрессий). (Отсюда, например, искренняя поддержка Японии общественным мнением США в 1904 году.) Этот противоречивый образ сжато был суммирован автором из журнала Craftsman незадолго до начала Первой мировой войны: «…Годами, веками нас интересовала мелодрама жестокого внутреннего конфликта в России, ее рудники в землях, скованных холодом, где надрывались политические заключенные, немедленные приговоры к тюремному заключению друзей народа и врагов правительства, не подлежащие обжалованию. Русские анархисты прибывали к нашим берегам, чтобы безнаказанно взывать к восстанию. Горький в своих пьесах рассказывал нам правду о русском народе, западавшую в память. Звон цепей, сковывающий народ, звучал зловещей музыкой в романах Толстого. Россия всегда представала одновременно колоритной и ужасающей» (цит. по: Журавлева В. И. Понимание России в США: образы и мифы. 1881—1914. Москва, 2012. С. 997. — прим. ред.)

Смотрите также: Рубен Вартанян в программе «Исторический пасьянс»

— России, видимо, суждено было стать именно северной державой. Суровые климатические условия всегда были у нас существенным фактором при государственном строительстве. Поэтому для ответа на однажды возникший сакраментальный вопрос «Почему Россия не Америка?» часто приходилось указывать на то, что северная граница США (не считая Аляску) лежит примерно на широте Сочи. И вправду, как Вы думаете, насколько значимым слагаемым успеха стало для США удобное географическое положение?

— Оно было хорошим фундаментом. США сочетали в себе преимущества острова (практически неуязвимого для держав, не обладающих сильным флотом) и континента (богатого природными ресурсами и преимущественно с умеренным климатом). Тем не менее для того, чтобы построить крепкий дом, нужен не только фундамент, но и качественные стройматериалы и мастерство строителя.

Калвин Кулидж (1872—1933) — 30-й президент США. Фотография 1919 года

— Да, конечно, география — географией, но крайне важен и психологический фактор. Менталитет людей. Особенности национального характера — они, думается, действительно существуют. Отличительная черта американцев — это предприимчивость. Точнее, жажда предпринимательства. «Америка» и «бизнес», «американец» и «бизнесмен» — эти слова ведь почти синонимы. Отсюда, наверное, и поразительное умение американцев не только и не столько завоевывать себе новые пространства, сколько — покупать. Это так?

— Как говорил президент Кулидж, «дело Америки — бизнес». И, конечно, как и любой стереотип, до определенной степени это высказывание отражает действительность. Но это лишь одна сторона американского национального характера. Другая — упорное стремление к миссионерству. Не стоит забывать, что легендарные американские университеты Лиги плюща начинались во многом как заведения для подготовки протестантского духовенства (в первую очередь, конечно, Гарвард; основатели Йеля — пуританские священники; основатели Дартмутского колледжа и  Принстонского университета — тоже духовные лица). В этом отношении не только бизнесмену важно уметь «работать с людьми» и понимать их страсти; но также и духовному лицу важно понимать души тех людей, кого он считает своей паствой. И это сочетание придает специфический окрас американской дипломатической и интеллектуальной культуре. Америка является страной, сделавшей из прагматизма философию; но она же является страной, способной (и неоднократно эту свою способность демонстрировавшей) к тому, чтобы верить в самое иррациональное (не случайно именно в США возникла и расцвела религия мормонов).

— В 1959 году в состав США вошли Гавайские острова — архипелаг в Тихом океане. (Хотя, как доводилось читать, сами жители Гавайев были этому не слишком рады.) На данный момент это — последний, 50-й штат США. Недавно, однако, Дональд Трамп публично озвучил притязания на Гренландию. С идеей забрать Гренландию высшие американские военно-политические круги носятся давно, но Трамп, как казалось, готов был наконец перейти к решительным действиям. Ваш прогноз — вернется ли Трамп к этой теме? Реально ли в обозримом будущем увидеть Гренландию (ныне — автономию в составе Дании) 51-м штатом США?

— Будущее — это море, для которого нет лоций. Тем не менее, как Вы корректно заметили, американский интерес к Гренландии не является только лишь личной прихотью Трампа. Гренландский климат не так суров, каким его обычно представляют (например, столица Гренландии Нуук — это, вообще-то, незамерзающий порт); и сам остров, и шельф вокруг него богаты природными ресурсами. Еще важнее то, что прямой контроль над Гренландией заметно улучшает военно-стратегические позиции США в Арктике, в частности, там весьма удобно размещать ракеты, в том числе ракеты средней дальности (от Гренландии до Мурманской области — около 2300 километров).  В том случае, если отношения между ЕС и США и дальше будут ухудшаться, представляется обоснованным вывод, что американское давление по вопросу Гренландии будет расти, возможно, не в таких демонстративных формах, как в первый год второго срока Трампа, но всё же. И возможности США проецировать силу в Арктике заметно превышают возможности держав ЕС в целом, не говоря уже об отдельной Дании.

Алонзо Чаппел. «Последние часы жизни Авраама Линкольна» (1868)

— 14 июня Трамп, ныне 47-й президент США, отметил свой персональный, тоже солидный, юбилей — 80 лет. Серия «Жизнь замечательных людей» посвятила президентам США разных эпох целый ряд книг: выходили биографии Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Авраама Линкольна, Франклина Рузвельта, Гарри Трумэна, Дуайта Эйзенхауэра. О деятельности на президентском посту Джона Кеннеди в первую очередь рассказывается в книге «Клан Кеннеди». Наконец, в 2019 году в авторстве Георгия Чернявского и Ларисы Дубовой вышел интереснейший сборник очерков «Президенты США». Кто из всех президентов США вызывает у Вас наибольшее уважение — как государственный деятель и как человек?

— Авраам Линкольн. Когда он стал президентом, практически никто не верил, что США восстановят свою территориальную целостность. Когда он был убит, исход Гражданской войны в виде безоговорочной победы центрального правительства США был ясен даже слепым.

— Конечно, всех читателей мы отсылаем к Вашей (и Дмитрия Суржика) книге, — а это повествование поистине увлекательное, — но если в общих чертах — каким всё-таки образом скромные колонии, жавшиеся, как Вы пишете, к Атлантическому океану, превратились в какой-то момент в мирового гегемона? 250 лет — по меркам истории — не такой уж огромный срок, не правда ли?

— Благодаря тому, что США смогли сохранить свое национальное и территориальное единство в критически важный период 1783—1865 годов. Они избежали дробления по латиноамериканскому сценарию до того момента, когда центральное правительство не стало достаточно сильным, чтобы раз и навсегда определить, что США являются единой страной, а не соглашением между штатами. Благодаря этому США оказались в положении, когда в их макрорегионе (Северной Америке) у них не было противовеса (Мексика с самого начала была слишком слаба, Британия не могла сосредоточить свое внимание только на Северной Америке). Благодаря этому они могли беспрепятственно наращивать свои внутренние силы — и  параллельно с этим в Европе сохранил свое действие принцип баланса сил, который обеспечивал, вернее любой доктрины Монро, что европейским державам, по большей части, будет не до западного полушария. И в итоге, когда великие европейские державы сами разрушили себя двумя мировыми войнами, США были в оптимальном положении, чтобы, будучи едиными, воспользоваться раздробленностью других.

Сергей Коростелев